Сохранение феодальных прав, санкционирование их под видом (иллюзорного) выкупа — таков результат немецкой революции 1848 года. Гора родила мышь!

Написано К. Марксом 29 июля 1848 г.

Печатается no тексту газеты

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 60, 30 июля 1848 г.

Перевод с немецкого

«KOLNISCHE ZEITUNG» ОБ АНГЛИЙСКИХ ПОРЯДКАХ

Кёльн, 31 июля.

«Можно ли где-нибудь в Англии найти хоть след подобной ненависти к классу, называемому во Франции буржуазией? Эта ненависть была некогда направлена против аристократии, которая посредством хлебной монополии возложила на промышленность обременительный, несправедливый налог. Буржуа не пользуется в Англии никакими привилегиями, он — детище своего усердия; во Франции же при Луи-Филиппе он был детищем монополии, привилегии».

Это великое, это ученое, это правдолюбивое изречение находится в передовой статье г-на Вольферса на столбцах всегда хорошо осведомленной «Kolnische Zeitung».

Поистине удивительно! В Англии существует самый многочисленный, самый концентрированный, самый классический пролетариат, ряды которого опустошаются каждые пять-шесть лет губительнейшим бедствием экономических кризисов, а также голодом и тифом, — пролетариат, который в течение половины своей жизни оказывается в промышленности излишним и остается без куска хлеба; в Англии каждый десятый является паупером, а из трех пауперов один заключен в бастилии для бедных[164]; в Англии на общественную благотворительность ежегодно тратится сумма, почти равная всем расходам прусского государства; в Англии нищета и пауперизм открыто провозглашены необходимым фактором современной промышленной системы и национального богатства, и вопреки всему этому — где можно найти в Англии хоть след ненависти к буржуазии?

Ни в одной стране мира с появлением массового пролетариата противоположность между пролетариатом и буржуазией не достигла такой степени развития, как в Англии; ни одна страна в мире не знает таких вопиющих контрастов между крайней нищетой и колоссальным богатством, и вопреки всему этому — где же можно найти хоть след ненависти к буржуазии?

Разумеется, коалиции рабочих, бывшие до 1825 г. тайными, ас 1825 г. ставшие открытыми, коалиции не на один только день против одного какого-нибудь фабриканта, а коалиции постоянные, направленные против целых групп фабрикантов, коалиции целых отраслей труда, целых городов, наконец, коалиции бесчисленных рабочих в масштабе всей Англии, все эти коалиции с их нескончаемой борьбой против фабрикантов, с их забастовками, которые приводили к насильственным действиям, мстительным разрушениям, поджогам, вооруженным нападениям, убийствам, — все это не что иное как доказательства любви пролетариата к буржуазии!

Вся война рабочих против фабрикантов, которая длится вот уже восемьдесят лет, которая началась с разрушения машин и через коалиции, через отдельные нападения на личность и собственность фабрикантов и немногих преданных фабрикантам рабочих, через более или менее крупные выступления, через восстания 1839 и 1842 гг., развилась в самую сознательную классовую борьбу, какую только видел свет, — вся эта классовая борьба чартистов, организованной партии пролетариата, против организованной государственной власти буржуазии, борьба, которая, правда, не привела еще к таким страшным кровавым столкновениям, как июньская битва в Париже, но ведется с гораздо большим упорством, гораздо большими массами и на гораздо большем пространстве, — эта социальная гражданская война является, конечно, для «Kolnische Zeitung» и для ее Вольферса одним сплошным доказательством любви английского пролетариата к господствующей над ним буржуазии.

Давно ли было в моде изображать Англию как классическую страну социальных противоречий и борьбы и, в сравнении с так называемым «неестественным положением» Англии, превозносить Францию с ее королем-буржуа, с ее буржуазными парламентскими борцами и ее добрыми рабочими, которые всегда так храбро сражались за буржуазию! Давно ли «Kolnische Zeitung» каждый день тянула эту песню и находила в английских классовых битвах основание для того, чтобы предостерегать Германию от протекционистской системы и развивающейся под ее влиянием «неестественной» тепличной промышленности! Но июньские дни все перевернули. «Kolnische Zeitung» оцепенела от ужасов июньской битвы, и миллионы чартистов Лондона, Манчестера, Глазго превратились в ничто по сравнению с сорока тысячами парижских инсургентов.