Читаем Том 4. Туманные острова полностью

Об одиннадцати друзьях я и хочу рассказать сегодня. В Мирном все очень любят бывать в домике этих одиннадцати. Не только потому, что он, единственный, не занесен снегом, но и потому, что отсюда ближе к земле, по которой к концу зимовки люди очень скучают. Одиннадцать друзей — радисты. Я познакомился с ними, когда самолеты по пути в Антарктиду подлетели к Рангуну. Мы не могли связаться с Москвой, зато вдруг услышали очень далекий Мирный. Стали посылать в Москву телеграммы кружным путем — через Мирный. Мы были бесконечно благодарны людям, ловившим ночью голос нашего самолета.

Николай Тюков. Самый молодой из всех и самый старший по должности. Он в Мирном начальник отряда связи. Внимательный, деловой, справедливый. Уважаемый человек. Баянист. В течение года был внештатным корреспондентом нашей газеты.

Калинин Сергей Федорович. Инженер. Высок. Молчалив. Деловит. Во время аврала, когда готовили полосу для наших самолетов, на солнце сжег губы и все время ходил с марлевой повязкой на лице. Вчера ходил по домикам с каким-то хитрым прибором — проверял, как работают автоматы, которые, если случится пожар, моментально поднимут тревогу.

Николай Ильич Мосалов, невысокий ростом. Уже немолод, однако заядлый футболист. Третий раз в Антарктиде. Пять лет назад, когда «Обь» уходила на Родину, в Чили играл с какой-то местной командой. Признается: продули. Сам понимаешь — Чили! В недавнем матче в Мирном играл за Москву. Играл правым крайним, первый тайм — в подшитых валенках, второй — в лыжных ботинках. Лучший пеленгаторщик Мирного.

Борис Антонович Косинов. Отличный радист. Здоровяк. Каждый вечер, как инспектор, обходит Мирный — такое правило: каждый день моцион. Вернется домой, никто не поверит, что был в Антарктиде, — загорел, изрядно прибавил в весе.

Сергей Иванович Перевезенцев. Великий труженик — стучит ключом день и, ночь. Единственный в поселке, у которого хватило духу не забросить в угол самоучитель английского языка. Теперь слывет лихим переводчиком.

Как только разговор с австралийцами, с американской станцией — сразу зовут: «Сергей Иванович…» Всех иностранных радистов обучил русскому слову «привет». Играет на мандолине.

Репертуар скуден. Именно поэтому в доме давно уже перестали любить песню «Подмосковные вечера», которую Сергей Иванович исполняет весьма старательно. Имеет нагрузку-комендант. Всю зимовку безропотно несет этот крест. Следит, чтобы койки были заправлены, чтобы не бросали окурков, вовремя носили снег для воды.

Иван Яковлевич Гнедо. Самый старший не только по возрасту, но и по жизни во льдах. В Арктике он работал со времен Челюскина, теперь Антарктида. Шутит: «Голова побелела от снега». В доме нет энциклопедии.

Она и не нужна. Надо просто открыть дверь и спросить Ивана Яковлевича, в каком году случилась битва при Ватерлоо или как надо варить суп из грибов. Все знает. Если в чем усомнитесь — спорить не надо, лучше уже сразу согласиться.

Жена у Ивана Яковлевича — телеграфистка радиостанции. Вчера по радио состоялось семейное объяснение. Он в Мирном, она в Москве — представляете расстояньице…

Георгий Михайлович Наумов. Радиотехник. Тоже зимовщик Арктики. Сам привык ездить и семью приучил. Решили было осесть в Ленинграде. Но вот третьего дня пришла от жены телеграмма: «Получили квартиру. Квартира хорошая. Три комнаты. А мне почему-то грустно.

Вернешься, поедем-ка снова в Амдерму или еще куда. Аня». Ходит счастливый от такой телеграммы. Амдерма — это Арктика, это где белые медведи… Вот и пойми людей.

Борис Александрович Григорьев. Хороший радист, но, кроме того, он заядлый фотограф и местный изобретатель. Замучил меня расспросами о проявителях и закрепителях, о разрешающей способности объективов. Позавчера водил меня к пингвинам записывать голоса.

Микрофон подносили к самому клюву важного императорского пингвина. Пингвин разозлился и клюнул ненавистное железо. Прослушали запись. Получился не то крик лягушек, не то скрип десятка телег. Впрочем, пингвины именно так и кричат.

Борис Жомов. Здоровый. Красивый. Месяц назад ушел с поездом в глубь Антарктиды. Общий любимец. За столом ему был отрезан «его» кружок огурца. В коридоре лежит самодельная штанга из шестеренок — Борис по утрам забавлялся. Сейчас Борис с пятнадцатью друзьями движется на станцию «Восток». Пять дней назад я приземлился около поезда. Борис шутил: «Хотите познакомлю с Марией Ивановной?»

Мария Ивановна — это кувалда. В походе часто рвутся гусеницы. Кувалдой загоняют новые пальцы сцепления. Пять ударов — кувалда валится из рук от большой высоты и мороза.

С поездом несколько раз в сутки держат связь. Сегодня Борис сообщил: «Прошли 1000 километров. Высота — 3540 метров. Мороз минус 42. Все хорошо».