Читаем Том 4 полностью

Мелкие буржуа были слабы уже по сравнению с дворянством; еще гораздо менее могут они устоять против буржуазии. Мелкая буржуазия является, наряду с крестьянами, самым жалким классом, когда-либо оставившим свой след в истории. Со своими мелкими местными интересами она даже в наиславнейшие свои времена, в период позднего средневековья, сумела создать лишь местные организации, вести лишь местную борьбу и достигнуть лишь местных успехов, т. е. того, что ее существование рядом с дворянством только терпели; но она нигде не достигла всеобщего политического господства. С возникновением буржуазии она теряет даже и видимость исторической инициативы. Зажатая в тиски между дворянством и буржуазией, одинаково придавленная как политическим преобладанием первого, так и конкуренцией солидных капиталов последней, она распадается на две части. Одна часть, состоящая из более богатых мелких буржуа, живущих в больших городах, более или менее робко присоединяется к революционной буржуазии, другая часть, рекрутируемая из более бедных мещан, преимущественно мелких провинциальных городов, цепляется за существующие порядки и поддерживает дворянство со всей свойственной ей силой инерции. Чем больше развивается буржуазия, тем хуже становится положение мелких буржуа. Мало-помалу и эта вторая часть мелких буржуа начинает понимать, что при существующих условиях ее разорение неизбежно, между тем как при господстве буржуазии, наряду с вероятностью подобного разорения, ей, по крайней мере, открывается возможность продвинуться в ряды буржуазии. Чем неизбежнее становится ее разорение, тем больше переходит она под знамена буржуазии. Как только буржуазия достигает власти, среди мелких буржуа снова происходит раскол. Мелкая буржуазия поставляет рекрутов для каждой буржуазной фракции и, кроме того, образует между буржуазией и пролетариатом, выступающим отныне со своими интересами и требованиями, ряд более или менее радикальных политических и социалистических сект, которые можно подробно изучить в английской или во французской палате депутатов и в периодической печати. Чем сильнее буржуазия теснит тяжелой артиллерией своих капиталов, сомкнутыми колоннами своих акционерных обществ эти недисциплинированные и плохо вооруженные толпы мелких буржуа, тем беспомощнее становятся они, тем беспорядочнее становится их бегство, пока для них не остается иного выхода, как либо собраться позади развернутых боевых шеренг пролетариата и стать под его знамена, либо сдаться на милость буржуазии. Это занимательное зрелище можно наблюдать в Англии при всяком торговом кризисе, а во Франции — в настоящее время. В Германии мы дошли лишь до той фазы, когда мелкая буржуазия в момент отчаяния и острой нужды в деньгах принимает героическое решение отречься от дворянства и довериться буржуазии.

Итак, мелкие буржуа так же неспособны стать господствующим классом в Германии, как и дворянство. Наоборот, и они с каждым днем все более и более подчиняются буржуазии. Остаются еще крестьяне и неимущие классы.

Крестьяне, под которыми мы здесь имеем в виду лишь мелких сельских хозяев, арендаторов или собственников, исключая поденщиков и батраков, — крестьяне составляют такой же беспомощный класс, как и мелкие буржуа, от которых они, однако, выгодно отличаются тем, что превосходят их мужеством. Но зато они оказываются совершенно неспособными к какой бы то ни было исторической инициативе. Даже их освобождение от цепей крепостничества совершается только под эгидой буржуазии. Там, где отсутствие дворянства и буржуазии делает возможным их господство, как, например, в горных кантонах Швейцарии и в Норвегии, вместе с ними господствуют дофеодальное варварство, местная ограниченность, тупое, фанатическое ханжество, слепая преданность и добропорядочность. Там, где, как, например, в Германии, наряду с крестьянами продолжает существовать дворянство, они, совершенно так же, как и мелкие буржуа, оказываются зажатыми между дворянством и буржуазией. Чтобы защищать интересы земледелия от все возрастающей мощи торговли и промышленности, они должны присоединиться к дворянству. Чтобы оградить себя от подавляющей их конкуренции дворянства и в особенности буржуазных землевладельцев, они должны присоединиться к буржуазии. К какой стороне они окончательно примкнут, зависит от характера их владения. Зажиточные крестьяне восточной Германии, которые сами пользуются некоторой феодальной властью над своими батраками, слишком связаны всеми своими интересами с дворянством, чтобы они могли всерьез отречься от него. Мелкие землевладельцы на западе, появившиеся в результате раздробления дворянских имений, и мелкие крестьяне на востоке, подчиненные вотчинной юрисдикции и частично еще обязанные нести барщину, чересчур непосредственно угнетаются дворянством, либо же между ними и дворянством существует чересчур острая противоположность, чтобы они не стали на сторону буржуазии. Что это действительно так, доказывают прусские провинциальные ландтаги.