Читаем Том 22 полностью

Несомненно, по сравнению с этой Германской империей даже и нынешняя Французская республика представляет собой революцию, — правда, лишь буржуазную революцию, но все же революцию. Но как только эта республика ставит себя в подчинение русскому царизму, — дело меняется. Русский царизм— враг всех западных народов, даже буржуазии этих народов. Если бы царские орды вторглись в Германию, они принесли бы не свободу, а рабство, не развитие, а опустошение, не прогресс, а одичание. Действуя рука об руку с царем, Франция не может принести Германии никакой освободительной идеи; французский генерал, который заговорил бы о германской республике, был бы высмеян всей Европой и Америкой. Франции пришлось бы отречься от своей революционной роли [В немецком тексте вместо слов «от своей революционной роли» напечатано: «от всей своей революционной роли в истории». Ред.] и позволить бисмарковской империи разыгрывать из себя представительницу западного прогресса в противовес восточному варварству.

Но теперь за официальной Германией стоит германская Социал-демократическая партия, партия, которой принадлежит будущее, близкое будущее страны. Как только эта партия придет к власти, она не сможет ни использовать ее, ни удержать в своих руках, не исправив тех несправедливостей по отношению к другим нациям, которые были совершены ее предшественниками. Она должна будет подготовить восстановление Польши, которую в настоящее время так подло предала французская буржуазия; она должна будет предоставить Северному Шлезвигу и Эльзас-Лотарингии возможность по собственному усмотрению определить свое политическое будущее. Все эти вопросы будут, таким образом, легко разрешены, и это произойдет в ближайшем будущем, если только Германия будет предоставлена самой себе. Между социалистической Францией и социалистической Германией не может возникнуть никакого вопроса об Эльзас-Лотарингии, вопрос этот будет разрешен в мгновение ока. Речь идет лишь о том, чтобы подождать каких-либо десять лет. Во Франции, Англии, Германии весь пролетариат еще ждет своего освобождения; неужели и эльзас-лотарингские патриоты не могут также подождать некоторое время? Неужели из-за их нетерпения целый континент должен быть опустошен и в конце концов отдан под власть царского кнута? Стоит ли игра свеч?

Если дело дойдет до войны, то прежде всего Германия, а затем и Франция станут главным театром военных действий; обе эти страны раньше других почувствуют на себе тяжесть военных расходов и опустошений. К тому же эта война с самого начала будет отличаться рядом таких взаимных предательств среди союзников, каких не было до сих пор отмечено даже в анналах архипредательницы дипломатии; и главными жертвами этих предательств будут опять-таки Франция или Германия или обе вместе. Можно сказать почти наверняка, что в связи с перспективой оказаться в таком рискованном положении ни одна из этих стран не станет провоцировать открытое столкновение. Напротив, Россия, защищенная в силу своего географического и экономического положения от наиболее губительных последствий целого ряда поражений, одна лишь официальная Россия может извлечь выгоду из этой страшной войны и именно она ведет дело к этому. Но во всяком случае при нынешнем политическом положении можно смело держать пари, что при первом пушечном выстреле на Висле французские войска двинутся к Рейну.