Читаем Том 2. С Юрием Гагариным полностью

Вот «божья коровка». Этот симпатичный жучок очень наряден в своей красной одежде. Белый с желтым цветок, туманная зелень травы — можете представить, как живописен был бы несложный сюжет на цветной пленке.

А это, узнаете? Солдатик. Настоящий трудяга этот солдатик. В двадцати сантиметрах от объектива он пытается приподнять какую-то неимоверную тяжесть. В «травяных джунглях» он, наверное, слывет силачом — хоть и полчаса мучился солдатик, но все-таки поднял и донес в своей лагерь вот это зерно…

Как и должно быть в джунглях, не все тут трудятся, не все пьют цветочный нектар и ищут сладкие семена. Есть и кровопийцы. Вот один из таких душегубов. Судя по одежде, в бога верит — носит на спине большой крест. Однако дела у разбойника совсем не божьи. Волосатыми лапами сплел он крепчайший бредень и развесил между былинками. От бредня пару сигнальных веревок протянул кверху. Сам спрятался в скрученных желтых листьях, ждет, держится за веревку.

Сверкают на солнце нежные кружева, дрожит росинка на паутине. А вот и неосторожная муха! С размаху ударилась муха головой о бредень. Задергалась сигнальная веревка, выскочил из темной пещеры разбойник с ножом. Раз!

И уже не трепыхается жертва. Но разбойник не голоден. Скрутил муху веревками и оставил висеть про запас, а сам опять в темный угол. Как же выманить его на солнышко? Навожу аппарат и в место, где паутина погуще, кидаю комара…

Ага, тут пахнет кровью. Разбойник пускает в ход ножик, вяжет узлы. Этого мне и надо. Успеваю два раза щелкнуть…

_{Фото автора. 5 октября 1960 г.}

Трое мальчишек сидели на берегу и швыряли в воду камни. Знаете, есть такая забава: швырнешь каменную лепешку, она долго прыгает, оставляет на воде круги — будто рыба плеснула.

Весь байкальский берег состоит из обточенных временем камней. Идешь — шуршат под ногами. Разных цветов, разных размеров — открывай магазин и продавай сувениры.

Мальчишки хватали «сувениры» пригоршнями и считали крути.

— Раз, два… семь, восемь…

Я вздумал посоревноваться, но с позором сел у брошенной на берегу лодки.

Любопытно наблюдать ребятишек. Скоро им надоела забава, они подсели ко мне. У самых ног пенился байкальский прибой, сушилась чья-то сеть и покачивалась лодка.

— Прокатимся?

Ребята переглянулись.

— Нам нельзя, — сказал младший, Витька.

— Нельзя, — подтвердил его брат Пашка.

— Целый месяц нельзя, — сказал самый старший из ребят.

Я подумал, что мальчишки продолжают какую-то известную только им игру. Но тут подъехал рыбак.

— Опять нацелились на лодку? А ну, марш домой!

Трое надели штаны и, вежливо попрощавшись, полезли вверх по песчаному берегу.

…Минут через двадцать я сидел в доме у машиниста Дмитрия Павловича Смирнова. Пашка и Витька — сыновья машиниста. Третий из ребят, Валерка, живет по соседству.

Восемь детей у Смирновых.

— Шесть дочерей и два мужика вот… — Отец повернул голову к чинно сидевшим на лавке Витьке и Пашке.

— Вот я и сказал тогда: неужели судьба — ждал сыновей и вдруг сразу лишиться? Может, Павел, сам расскажешь, как было?

Пашка убил картузом муху и смущенно стал слизывать с пальца варенье.

Маленькую историю, которая случилась за две недели до этого, рассказал сам отец.

…Байкал долго стоит подо льдом. В первых числах июня ветер угнал, наконец, сизые «икры». Трое ребятишек, уже давно ждавшие чистой воды, сели в лодку и, «проложив курс вдоль мыса», стали собирать всякие диковинки, принесенные к берегу.

Ребятишкам по десять лет. Но кто ж удивится, увидев их в лодке, — байкальцы с пеленок на море. Пекло июньское солнце. Ребятишки сняли даже рубашки, чтоб загорать.

К вечеру поднялся ветер. Мореходы взяли курс к берегу. Он был совсем рядом. Но сломалась уключина, с тяжелым веслом даже все трое не могли справиться. Лодку медленно потянуло туда, где в воду только что окунулось солнце. Медленно уплывали огни станции. Никто не слыхал, как трое кричали, как исчезла в холодной темноте лодка. Позже машинист Асташкевич рассказывал, что видел с паровоза мигание огня. Да разве мог догадаться машинист, что это Пашка с Валеркой сигналили карманным фонариком.

А в поселке и не подозревали о беде. Мать стелила постели и поставила горшок молока опоздавшим к ужину «сорванцам».

— Наверное, телевизор пошли глядеть, — сказал отец и включил радио. «…Ветер юго-восточный… Температура у Байкала около нуля», — равнодушно сказал диктор.

Отец вдруг быстро начал натягивать сапоги, а мать уронила тарелку, потому что сразу вдруг вспомнила, как в эту же пору год назад принесло замерзших ребятишек с другого берега…

— Да, в такую ночь и взрослый, чего доброго, богу душу отдаст… В чем одеты? — спросил отец больше для порядка, потому что видел — ребячьи куртки висят на гвозде…