Читаем Том 2. Повести полностью

Еще подростком гонялся он за «барышней с глазами Наполеона»[59], слывшей величайшим чудом того времени. Управляющий господин Хорвати, плетущийся теперь вот в Дярмат пешком, в ту пору служил при молодом бароне камердинером и секретарем и вместе с ним ездил в Сольн, местечко в Лотарингии, куда собирались люди с целого света, чтобы поглядеть на девицу с наполеоновскими глазами. В дневнике Хорвати об этом сделана следующая запись:

«Знаменитая ныне восемнадцатилетняя девица Жозефина Д'Эстани родилась в 1825 году. Лицом весьма похожая на императора Наполеона, она в то же время очень красивая и во всех отношениях отменная девица, так что всякий, увидев ее, немедленно влюбляется. Мой барин тоже помешан на ней. В синих глазах сей почтенной особы можно увидеть расположенные по кругу, словно на монете, буквы: «Император Наполеон». По мнению докторов, сие странное явление может быть объяснено следующим образом: мать девицы, будучи беременна, получила однажды от своего старшего брата наполеондор, но, поскольку ей вскоре предстояло расстаться с монетой, она рассматривала ее слишком пристально.

Барышня сия весела, здорова и, как я уже указывал выше, по своим внешним формам так хороша и отменна, что равная ей едва ли сыщется во всем почтенном Ноградском комитате. Еда и вино здесь очень плохи. Остановились мы в гостинице «Золотой Фазан». И «Фазан» и все прочие трактиры битком набиты любопытными кавалерами и волокитами, что слетелись сюда со всех концов света. Здесь пребывает лорд Дудлей, герцог Монтрозский, граф Ганс Вальдштейн из Праги и многие другие баричи из знатных родов, и все до одного они увиваются вокруг девицы, которая, впрочем, своими глазами с наполеоновскими буквами охотнее всего смотрит, слава Иисусу, на нашего молодого барона господина Антала.

То есть лучше, если бы это было не так, поскольку тот несчастный золотой наполеондоришка, который беременная баба отдала в конце концов лавочнику, но который навеки отпечатался в глазах находившегося в ее утробе дитяти, теперь, приняв столь необычный вид, стал соблазнять и заманивать множество других золотых монет. Венский жид-ростовщик уже в третий раз присылает нам по несколько кульков с золотом, но и от последнего из них у нас осталась только самая малость».

Так лаконично повествует о приключениях барона в Сольне дневник Хорвати (дома в те времена об этом говорили пространнее). Хроникеры других народов тоже упоминают об удивительных глазах Д'Эстани! Странно! Словно глаза, представляющие собой всего лишь шутку природы, имеют какое-то значение для любви? Ведь женщины-то, целуясь, все равно глаза всегда закрывают!

Мы не знаем, чем кончилась вся эта история: кто из них первым обманул другого (именно этот вопрос остается всегда невыясненным), известно лишь, что за Жозефиной последовала некая танцовщица Пепита. С нею владелец Кеккёйского замка исколесил всю Европу, оплачивая счета и драгоценности танцовщицы. И это увлечение тоже влетело барону в копеечку.

Тем временем он достиг совершеннолетия и женился. У людей бедных это называется «образумиться», у больших господ — «пополнить карман». Юная графиня принесла в дом много денег, поэтому барон, отбыв положенный приличием медовый год, снова смог приняться за свое любимое занятие. Он порхал, как мотылек, от блондинки к шатенке, от шатенки — к рыжекудрой красавице. Опасное дело — такое коллекционирование. Охотиться за женскими скальпами ради одного только цвета украшающих их волос! А пока человек перебирает чужие волосы, свои собственные потихоньку исчезают с его макушки. Так случилось и с бароном.

Но, как видно, и это его не образумило. Вот и сейчас он весело скачет по дороге, по которой и до него проследовало немало аристократов и кавалеров.

Горделиво цокает копытами его гнедая кобылица, беззаботно насвистывает всадник. Полной грудью вдыхает он воздух и забавляется созерцанием красочных сценок, разыгрывающихся на дороге. Мир так прекрасен и создан словно специально для него! Не хватает только сотни тысяч форинтов, обещанных ему за судебный процесс. Будучи в хорошем расположении духа, барон охотно пускался в разговоры со знакомыми путниками. У бедного батрака он купил за двадцать форинтов большерогого здоровенного барана, который в Штрацине дрался с быком и, говорят, обратил того в бегство. В селе Крижноц Балашша остановился у колодца и попросил у маленькой девочки испить воды. Та с готовностью протянула ему свой зеленый кувшин, предварительно отерши его носик рукавом платьишка. Барон напился и бросил девочке десятифоринтовую бумажку, сказав:

— Купи себе душистого мыла.

Девчурка обрадованно улыбнулась, но тут же пригорюнилась:

— Подумают, что я украла деньги-то. Очень уж много!

— Много? — нежно посмотрел на нее барон. — А может, ты бы мне свои губки подставила, а не кувшинчиковы?

Барон пришпорил лошадь и ускакал, но капельки яда упали на еще невинный цветочек лилии. Таившийся в ее сердечке бес проснулся, и, пусть барон сам и не воспользовался случаем, лукавый все равно сделает свое дело — для «общей» пользы.