Лизетта. Вот ей-богу, сударь! Взять, к примеру, нашего кота, что свалился с крыши на мостовую. Целых три дня он не ел, не пил и пошевелить не мог ни задней, ни передней лапкой — и что же? Взял да очухался. А почему, спрашивается? Да потому, что, на его счастье, еще не развелись коты-лекари, не то песенка его была бы спета. Уж они бы его доконали своими клистирами да кровопусканиями!

Сганарель. Да замолчишь ты наконец? Видали нахалку?.. Ах, вот и они!

Лизетта. Держитесь! Сейчас они вам напустят туману по-латыни!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же, г-н Томес, г-н Дефонандрес, г-н Макротон и г-н Баис.

Сганарель. Я вас слушаю, господа.

Г-н Томес. Внимательно осмотрев больную, мы определили, что она полна нечистых элементов. Тут, однако, нужно не дивиться…

Сганарель. Как! Она не девица?

Г-н Томес. Я хочу сказать: нет ничего удивительного в том, что в теле ее содержится множество нечистых веществ и застойных жидкостей.

Сганарель. Ах вот оно что!

Г-н Томес. Но мы сейчас посовещаемся.

Сганарель. Подайте кресла! Живо!

Лизетта (г-ну Томесу). Как сударь, и вы здесь?

Сганарель. Откуда ты знаешь доктора?

Лизетта. Я видела его намедни у подруги вашей племянницы.

Г-н Томес. Кстати, как чувствует себя ее кучер?

Лизетта. Как нельзя лучше: он помер.

Г-н Томес. Помер?

Лизетта. Помер.

Г-н Томес. Быть не может!

Лизетта. Не знаю, может ли, но так оно и есть.

Г-н Томес. А я вам говорю, что не мог он помереть!

Лизетта. А я вам говорю, что помер и похоронен!

Г-н Томес. Вы заблуждаетесь!

Лизетта. Своими глазами видела.

Г-н Томес. Да нет, так не бывает! Гиппократ говорит, что подобные болезни приходят к своему завершению лишь на четырнадцатые или на двадцать первые сутки, больной же занемог всего шесть дней тому назад.

Лизетта. Пусть Гиппократ говорит себе что хочет, а только кучер помер.

Сганарель. Молчать, спорщица! И ступай отсюда!

Лизетта уходит.

Сганарель. Господа! Умоляю вас провести консилиум по всем правилам. Хоть и не принято платить вперед, но, чтобы не позабыть и к этому больше не возвращаться, вот вам…

Сганарель дает врачам деньги — каждый принимает их на свой манер — и уходит.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Г-н Томес, г-н Дефонандрес, г-н Макротон и г-н Баис усаживаются и откашливаются.

Г-н Дефонандрес. Париж — огромный город. Коли у тебя обширная практика, волей-неволей приходится преодолевать порядочные расстояния.

Г-н Томес. Должен признаться, что мул мой замечательно с этим справляется. Куда он только не возит меня каждый день — трудно даже вообразить!

Г-н Дефонандрес. А у меня прекрасная верховая лошадь, неутомимая.

Г-н Томес. Знаете, куда меня возил сегодня мой мул? Сперва он доставил меня к Арсеналу; от Арсенала — в конец Сен-Жерменского предместья; из Сен-Жерменского предместья — на Болотную площадь; от Болотной площади — к Воротам Сент-Оноре; от Ворот Сент-Оноре — в предместье Сен-Жак; из предместья Сен-Жак — к Воротам Ришелье; от Ворот Ришелье — сюда. А отсюда мне еще предстоит заехать на Королевскую площадь.

Г-н Дефонандрес. И моя лошадка пробежала нынче не менее долгий путь. Кроме того, мне пришлось навестить больного еще и в Рюэле.

Г-н Томес. Да, кстати, чью сторону изволили вы принять в споре между доктором Теофрастом и доктором Артемием? История эта вызвала разногласия между членами нашей корпорации.

Г-н Дефонандрес. Я за Артемия.

Г-н Томес. Я тоже. Не в том суть, что диагноз его, оказавшийся, как известно, роковым для больного, уступает куда более совершенному определению Теофраста, а в том, что Теофраст при данных обстоятельствах допустил ошибку, опровергая мнение старшего собрата. Что вы на это скажете?

Г-н Дефонандрес. Вы совершенно правы. Как бы ни складывались обстоятельства, формальности соблюдать нужно.

Г-н Томес. Вообще я в этих вопросах чрезвычайно требователен, особенно когда приходится иметь дело с чужими. Не так давно нас пригласили на консилиум — троих наших и одного лекаря-провинциала, — так я сорвал эту затею: я не допускаю никаких высказываний не по правилам. Домашние в это время делали что могли, так как болезнь развивалась бурно, однако я твердо стоял на своем, и больной пришлось мужественно испустить дух в самый разгар дискуссии.

Г-н Дефонандрес. Правильно вы поступили. Надо учить людей жить, надо уметь ставить их на место.

Г-н Томес. Покойник — всего лишь покойник, и неприятностей от него никаких, в то время как любое нарушение формальностей наносит ущерб всему медицинскому сословию.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ