Читаем Том 2 полностью

В чем суть нашего совещания? Наше совещание — это переговоры о требованиях между нефтяным пролетариатом и нефтяной буржуазией. Если переговоры приводят к соглашению, то совещание оканчивается коллективным договором на известный срок, обязательным для обеих сторон. Говоря вообще, мы ничего не имеем против совещания, ибо оно, при известных условиях, на почве общих требований, может объединить рабочих в единое целое. Но совещание может объединить рабочих только в том случае: 1) если массы примут в нем самое активное участие, свободно будут обсуждать свои требования, контролировать своих делегатов и т. д.; 2) если массы будут иметь возможность, в случае необходимости, поддержать свои требования общей забастовкой. Могут ли рабочие активно совещаться, обсуждать требования и т. д. без известной свободы собраний на промыслах и заводах, без свободно собирающегося Совета уполномоченных, без руководства союзов? Конечно, нет! Можно ли поддержать свои требования зимой, когда навигация закрыта и вывоз нефти прекращается, когда хозяева дольше, чем когда бы то ни было, могут сопротивляться общей забастовке? Опять-таки нет! Между тем все имевшиеся до сих пор совещания приурочивались именно к зиме и предлагались именно без свободы обсуждения требований, без свободного Совета уполномоченных, без вмешательства союзов, рабочие массы и их организации тщательно устранялись со сцены, все дело передавалось кучке шендриковски настроенных “индивидов”. Дескать, вы там, господа рабочие, выбирайте делегатов, а потом можете расходиться по домам! Совещание без рабочих, совещание для обмана рабочих — вот что нам предлагалось в продолжение трех лет. Такие совещания достойны лишь бойкота, и мы, большевики, объявили им бойкот…

Рабочие не сразу поняли все это и потому, в 1905 году, пошли на первое совещание. Но они принуждены были уйти с совещания, сорвав его.

Рабочие ошиблись и в 1906 году, идя на второе совещание. Но они снова принуждены были бросить совещание, еще раз сорвав его.

Все это говорило о том, что сама жизнь осуждала и исправляла ошибки рабочих, толкая последних на путь бойкота закулисных, обманных, шендриковских совещаний.

Меньшевики, приглашавшие рабочих на такие совещания, бессознательно содействовали нефтепромышленникам в деле обмана рабочих…

Но в 1907 году дело приняло другой оборот. Опыт двух совещаний, с одной стороны, усиленная агитация большевиков, с другой, — сделали свое дело: на предложение властей и нефтепромышленников идти на совещание (уже на третье совещание!) рабочие ответили решительным отказом.

С этого момента открывается новая полоса в бакинском рабочем движении…

Но значит ли это, что рабочие боялись совещания? Конечно, нет! Им ли, пережившим грандиозные забастовки, бояться переговоров с нефтепромышленниками?

Значит ли это, что рабочие убегали от коллективного договора? Конечно, нет! Им ли, пережившим “декабрьский договор”, бояться коллективного договора?

Бойкотируя совещание в ноябре 1907 года, рабочие тем самым говорили, что они достаточно зрелы для того, чтобы не позволить больше врагам рабочих морочить их шендриковски-закулисным совещанием.

И вот, когда власти и нефтепромышленники, видя призрак бойкота, спросили нас — при каких же, наконец, условиях мы могли бы пойти на совещание, мы ответили, что лишь при условии самого широкого участия рабочих масс и их союзов во всем ходе совещания. Только тогда, когда рабочим дадут возможность 1) свободно обсуждать свои требования, 2) свободно собирать будущий Совет уполномоченных, 3) свободно пользоваться услугами своих союзов, 4) свободно выбирать момент открытия совещания, — только тогда пойдут рабочие на совещание. Причем во главу угла выставлялся пункт о признании союзов. Сами же пункты назывались гарантиями. Тут впервые была пущена знаменитая формула: совещание с гарантиями или никакого совещания!

Изменяли ли мы тем самым тактике бойкота старых, шендриковских совещаний без рабочих? Ни на йоту! Бойкот старых совещаний оставался в полной неприкосновенности, — мы провозглашали только новое совещание, совещание с гарантиями, и только такое совещание!

Нужно ли доказывать правильность такой тактики, нужно ли доказывать, что лишь при такой тактике сумели бы мы превратить совещание из оружия обмана рабочих в оружие сплочения их вокруг союзов в единую многотысячную армию, могущую постоять за свои требования?