Читаем Том 2 полностью

Сообщаемый здесь отрывок был найден среди литературного наследства Фурье и напечатан в первой книжке журнала «Phalange»^{185}, издаваемого фурьеристами с начала 1845 года. Я опускаю из него то, что относится к позитивной системе Фурье, и вообще то, что не представляет интереса, словом — с текстом обращаюсь с вольностью, которая совершенно необходима для того, чтобы произведения иностранных социалистов, написанные с определёнными целями, сделать доступными публике, чуждой этим целям. Этот отрывок отнюдь не самое гениальное из того, что было написано Фурье, и даже не лучшее из того, что он написал о торговле, — и всё-таки ни один немецкий социалист или коммунист, за исключением Вейтлинга, ещё не написал ничего, что хотя бы в самой отдалённой степени могло бы сравняться с этим черновым наброском.

Чтобы избавить немецкую публику от напрасного труда читать самый журнал «Phalange», я должен заметить, что этот журнал — чисто денежная спекуляция фурьеристов и публикуемые в нём рукописи Фурье имеют очень различную ценность. Издающие этот орган господа фурьеристы стали похожими на немцев напыщенными теоретиками, и на место юмора, с которым их учитель разоблачал буржуазный мир, они поставили священную, основательную, теоретическую, угрюмую учёность, за что они по заслугам были осмеяны во Франции, а в Германии получили признание. Сочинённое ими описание воображаемых успехов фурьеризма в первой книжке «Phalange» могло бы привести в восторг профессора абсолютного метода.

Я начинаю своё сообщение с тезиса, который уже был опубликован в «Теории четырёх движений». Там же была опубликована значительная часть предлагаемого отрывка, из которой, однако, я приведу лишь самое необходимое[163].

Так пишет Фурье. Продолжение этой статьи во второй книжке «Phalange» содержит три главы о биржевой игре, о барышнической скупке (accaparement) и о паразитизме, которые, однако, в большей своей части уже были опубликованы в «Четырёх движениях». Отчасти по этой причине, отчасти потому, что помещённого выше отрывка вполне достаточно для моей цели, я на этом заканчиваю.

Пусть учёные господа немцы, которые так усердно бороздят «безбрежное море» бездонных^{186} теорий, стремясь во что бы то ни стало выудить «принцип» «социализма», берут пример с commis marchand^{187} Фурье. Фурье не был философом, он питал сильную ненависть к философии, жестоко её высмеивал в своих произведениях и высказал при этом много соображений, к которым наши немецкие «философы социализма» должны были бы отнестись внимательно. Правда, они мне возразят, что и Фурье был не менее «абстрактен», что посредством своих серий он сконструировал бога и мир не хуже самого Гегеля, но это их не спасёт. Гениальные — несмотря ни на что — чудачества Фурье не оправдывают скучных так называемых построений засушенной немецкой теории. Фурье конструирует по-своему будущее, после того как правильно познал прошлое и настоящее; немецкая теория сначала разделывается по своему усмотрению с прошлой историей, а затем предписывает также и будущему, какое ему принять направление. Сравните, например, данные у Фурье эпохи общественного развития (дикость, патриархат, варварство, цивилизацию) и их характеристики с гегелевской абсолютной идеей, с трудом прокладывающей себе путь через лабиринт истории и в конце концов сооружающей, охая и кряхтя, некую видимость трихотомии — вопреки — четырём мировым империям; что же касается послегегелевских конструкций, то о них и говорить нечего. Ибо, если у Гегеля конструкция всё же имеет какой-то смысл, хотя и превратный, то у после-гегелевских изобретателей систем она лишена уже всякого смысла.