Читаем Том 2 полностью

Но дни Священной Римской империи были сочтены. Французские революционные армии вступили в самое сердце Германии, перенесли границу Франции на Рейн и проповедовали повсюду свободу и равенство. Они прогнали свору дворян, епископов и аббатов и всех тех мелких князей, которые в течение столь долгого времени играли в истории роль манекенов. Французские революционные армии расчищали почву так, как если бы они были переселенцами, продвигающимися в девственных лесах американского Дальнего Запада; допотопный лес «христианско-германского» общества исчезал при их победоносном появлении, подобно туману при восходе солнца. И когда энергичный Наполеон захватил дело революции в свои руки, когда он отождествил революцию с самим собой, — ту самую революцию, которая после 9 термидора 1794 г. была задушена алчной буржуазией, — когда он (демократия «об одной голове», как назвал его один французский автор) снова и снова обрушивал свои армии на Германию, «христианско-германское» общество было, наконец, уничтожено. Наполеон не был для Германии неограниченным деспотом, как утверждают его враги. Наполеон был в Германии представителем революции, он распространял её принципы, разрушал старое феодальное общество. Он, конечно, действовал деспотически, но даже наполовину не так деспотически, как могли бы действовать, и в самом деле действовали повсюду, где они появлялись, депутаты Конвента; наполовину не так деспотически, как имели обычай поступать те князья и дворяне, которых он пустил по миру. Режим террора, который сделал своё дело во Франции, Наполеон применил в других странах в форме войны, и этот «режим террора» в Германии был крайне необходим. Наполеон разрушил Священную Римскую империю и сократил в Германии число мелких государств путём образования более крупных. Он принёс с собой в завоёванные страны свой кодекс законов, который был бесконечно выше всех существовавших кодексов и в принципе признавал равенство. Он заставил немцев, которые до тех пор жили только частными интересами, направить свои силы на осуществление великих идей, на служение более высоким общественным интересам. Flo именно это и восстановило немцев против него. Он вызвал недовольство крестьян именно теми мерами, которые освободили их от гнёта феодализма, потому что он посягал на их предрассудки и их древние обычаи. Он вызвал недовольство буржуазии именно теми мерами, которые положили начало немецкой фабричной промышленности: запрещение всех английских товаров и война с Англией были причиной зарождения немецкой промышленности, но в то же самое время это вызвало сильное вздорожание кофе, сахара, курительного и нюхательного табака, и этого, конечно, было достаточно, чтобы вызвать негодование патриотических немецких лавочников. К тому же это не были люди, способные понять великие планы Наполеона. Они проклинали Наполеона за то, что он отнимал у них сыновей для войн, которые затевались на деньги английской аристократии и буржуазии; они прославляли как своих друзей именно те классы англичан, которые были действительными виновниками этих войн, которые наживались на этих войнах и которые не только во время, но и после войны обманывали немцев, служивших лишь орудием в их руках. Они проклинали Наполеона потому, что хотели и дальше прозябать, сохраняя свой старый, жалкий образ жизни, заботясь только о своих собственных мелких интересах, потому что знать ничего не хотели о великих идеях и общественных интересах. И, наконец, когда армия Наполеона была уничтожена в России, они воспользовались случаем, чтобы сбросить железное ярмо великого завоевателя.

«Славная освободительная война» 1813–1814 и 1815 гг., «самый славный период в истории Германии» и т. п., как ее называют, была проявлением безумия, за которое ещё долго будет краснеть каждый честный и разумный немец[151]. Правда, в то время проявлен был большой энтузиазм, но кто его проявлял? Во-первых, крестьяне — самая тёмная часть населения, — которые цеплялись за феодальные предрассудки и подымались массами, готовые скорее умереть, чем перестать повиноваться тем, кого они, их отцы и деды называли своими господами, кому они подчинялись и кто попирал их ногами и бил кнутом.