Читаем Том 2. 1960–1962 полностью

Я сказал, что на своей даче тоже не получаю газет. Он кивнул и снова протянул руки к огню.

– А тут у вас ничего… Только холодно.

– Погода дрянная, – сказал я. – Лето называется…

– Да, погодка не летняя, – сказал он с удовольствием. – Дождь. Кругом дождь. Я там влез в кусты – мокро, ужас! – Он радостно засмеялся.

Странный он был человек: грязный, мокрый, промерзший и все-таки чем-то необычайно довольный.

– Так что же у вас за машина? – спросил я иронически.

– «Победа», – быстро ответил он. Слишком быстро.

– Не вездеход?

– Да нет, пожалуй, не вездеход.

– И вас, конечно, снесло в кювет, – сказал я.

– А почему – конечно? Впрочем, действительно снесло. И представьте себе, именно в кювет… А скажите, сельсовет у вас тут есть?

Врал он весело и совершенно откровенно – он даже не пытался скрывать этого.

– Нет, сельсовета у нас нет, – сказал я медленно. – У нас дачный поселок. А зачем вам сельсовет?

Он засмеялся мне в лицо:

– А как же! Машину вытащить надо? Надо. А чем тащить? Трактором?

– Да, – сказал я неопределенно. – Действительно… Трактором.

Наступило молчание. Он смотрел на меня с откровенной насмешкой. Тогда я сказал внушительно:

– А вот милиция у нас есть. Совсем рядом – через два дома…

Незнакомец замахал на меня руками.

– Ну зачем же милиция?! – закричал он. – Давайте уж как-нибудь обойдемся без милиции!

– Давайте, – согласился я. Он мне нравился, несмотря ни на что. Бдительность моя дремала.

– Славный у вас поселок, – заявил он неожиданно. – Тут дачу можно снять?

– Чего славного? – проворчал я. – Грязища да скука…

– Скука? Какая же это скука? Кругом зелень, речка, наверное, есть…

– Речка есть, – сказал я.

– Ну вот видите! И девушки здесь, наверное, приятные…

– Откуда здесь девушки, – сказал я сердито. – Одни жены дачные – поперек себя шире…

Он так и залился смехом, совершенно детским, и долго не мог остановиться, а потом вдруг настороженно прислушался и спросил:

– А до города далеко отсюда?

– Километров тридцать.

Я увидел, что вокруг его свернутой куртки натекло воды. Я нагнулся и протянул к куртке руку – он поймал меня за запястье.

– Не надо… – попросил он. Пальцы у него были горячие и твердые, как железо.

– Она же вся мокрая… – сказал я и попытался освободиться.

Он легко отвел мою руку.

– Ей-богу, не надо. Так высохнет. И потом, я скоро все равно пойду.

Он отпустил мою руку.

– Куда же вы пойдете в такой дождь? – сказал я. – Оставайтесь ночевать.

Он подмигнул мне.

– А машина? Вдруг сопрут!..

– Как хотите, – сухо сказал я.

Все-таки он очень утомлял, этот странный человек. А он весело запел «Как в моем садочке…», опустился на корточки и стал разворачивать свою неприкосновенную куртку. Когда он развернул ее, откуда-то выпала маленькая черная коробочка и стукнулась об пол. Он ее сразу подхватил и сунул обратно в куртку. Я заметил только, что на коробочке горел зеленый огонек.

– Чуть не раскокал… – прошептал незнакомец и снова свернул куртку изнанкой внутрь. Я промолчал.

Он легко вскочил и бесшумно подошел к окошку. Я сидел и смотрел, как он, прижав лицо к стеклу, вглядывается в темноту.

– Это главная улица, да? – спросил он, не оборачиваясь.

Я сказал, что главная. Великолепного сложения был этот человек – стройный, плечистый, настоящий боец. Черное трико словно обливало его.

Он повернулся, несколько раз прыгнул на месте – мягко, как кот, и сказал весело:

– Вот я и обсох. Спасибо.

– На здоровье, – буркнул я и подумал, а не спросить ли у него все-таки документы. Но в эту минуту на улице взревели моторы, и в окна ударил свет прожектора.

– Прекрасно! – сказал незнакомец. – Это за мной.

Он сразу как-то подтянулся, перестал улыбаться, торопливо подобрал и набросил на плечи свою куртку и снова подошел к окну. Я увидел, что он открывает окно, и на всякий случай поднялся. На улице под дождем стояли две огромные машины на гусеницах. Послышались голоса. Незнакомец открыл окно и высунулся по пояс. «Сейчас он сунет руку в задний карман…» – подумал я и приготовился на него прыгнуть. Но он только крикнул:

– Ксан Ксаныч, я здесь!

На улице радостно заорали в несколько голосов. Послышался беспорядочный топот, зачавкала грязь. Злобно взвыла напуганная соседская дворняга. В сенях загремело – вероятно, все та же канистра, – кто-то чертыхнулся сдавленным голосом.

Незнакомец повернулся и шагнул мимо меня. Дверь распахнулась. В комнату ввалились сразу трое – удивительно, как они втиснулись. Один, маленький, в мокром черном плаще, остался на пороге, а двое – бородатый и в очках – сразу кинулись к моему незнакомцу и принялись его обнимать.

– Жив, Вовка, жив!..

– У-у, медведь здоровый…

– Руки-ноги целы?… Ой, не дави так!..

– А где она? – спросил незнакомец.

– Кончилась, Вова! – сказал бородатый и лихо сдвинул шляпу на затылок.

– Ничего, главное – ты у нас остался…

– …нашли? – тут мой незнакомец употребил какое-то сложное слово, какой-то, видимо, термин, которого я не понял.

– Все, все нашли, – нежно сказал бородатый и снова обнял его. – Все нашли и еще полмешка луку в придачу!..