– Что случилось? Почему все так радуются?

Эзра, слегка повернув голову, пробубнил:

– Получили упреждение. Доказали. Что гравитация распространяется. Быстрее света. Впервые доказали.

– Три и восемь, ребята, – объявил бритоголовый, – это значит, что мы утерли нос этому кое-какеру из Ленинграда. Как, бишь, его…

– Отличное начало. Сейчас бы только поесть, перебить космогонистов и взяться за дело по-настоящему.

– Слушайте, ученые, а для чего здесь нет Крамера?

– Он врет, что у него есть две банки консервов. Он сейчас их ищет у себя в старых бумагах. Устроим пиршество тощих – по банке на четырнадцать человек.

– Пиршество тощих телом и нищих духом.

– Тихо, ученые, и я вас порадую.

– А про какие консервы врал Валерка?

– По слухам, там у него банка компота из персиков и банка кабачков…

– Колбаски бы…

– Меня здесь будут слушать или нет? Смирно, вы, ученые! Вот так. Могу вам сообщить, что среди нас имеется один генеральный инспектор – Юрковский Владимир Сергеевич. Он жалует нам ящик консервов со свово стола!

– Ну-у? – сказал кто-то.

– Нет, это даже не остроумно. Кто же так шутит?

Откуда-то из угла послышалось:

– Э-э… Здравствуйте.

– Ба! Владимир Сергеевич? Как же мы вас не заметили?

– Охамели мы здесь, братцы смерть-планетчики!

– Владимир Сергеевич! Про консервы это правда?

– Истинная правда, – сказал Юрковский.

– Ура!

– И еще раз…

– Ура!

– И еще раз…

– Ур-р-а-а!

– Консервы мясные, – сказал Юрковский.

По комнате пронесся голодный стон.

– Эх, ну почему здесь невесомость? Качать надо такого человека. На руках носить!

В открытый люк просунулась еще одна борода.

– Что вы тут разорались? – сумрачно спросила она. – Упреждение получили, а что лопать нечего – вы знаете? Танкер только завтра приковыляет.

Некоторое время все смотрели на бороду. Потом человек с мускулистым затылком сказал задумчиво:

– Узнаю космогониста по изящным словесам.

– Ребята, а ведь он голоден.

– Еще бы! Космогонисты всегда голодны!

– А не послать ли его за консервами?

– Павел, друг мой, – сказал Костя, – сейчас ты пойдешь за консервами. Пойди надень вакуум-скафандр.

Бородатый парень подозрительно на него посмотрел.

– Юра, – сказал Юрковский, – проводи товарища на «Тахмасиб». Впрочем, ладно, я сам схожу.

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич, – сказал бородатый, расплываясь в улыбке. – Как это вы к нам?

Он отступил от люка, давая Юрковскому дорогу. Они вышли.

– Хороший человек Юрковский. Добрый человек.

– А зачем нас инспектировать?

– Он приехал не инспектировать. Я понял так, что ему просто любопытно.

– Тогда пусть.

– Зря я при нем про фурункулы распространялся.

– А нельзя, чтобы он похлопотал насчет расширения программы?

– Расширение программы – ладно. А вот не сократил бы он штаты. Пойду уберу свою постель из лифта.

– Да, инспекторы не любят, чтобы жили в лифтах.

– Ученые, не пугайтесь. Я ему уже все рассказал. Он не такой. Это же Юрковский!

– Ребята, пойдемте искать столовую. В библиотеку, что ли?

– В библиотеке космогонисты все заставили.

Все по очереди стали вылезать через люк. Тогда человек с мускулистым затылком подошел к Косте и сказал тихо:

– Дай-ка мне еще одну пилюлю, Костя. Мутит меня что-то.

«Эйномия» осталась далеко позади. «Тахмасиб» держал курс на астероид Бамбергу – в царство таинственной «Спэйс Перл Лимитэд». Юра проснулся глубокой ночью – болел и чесался укол под лопаткой, ужасно хотелось пить. Юра услышал тяжелые неровные шаги в коридоре. Ему показалось даже, что он слышит сдавленный стон. «Привидения, – подумал он с досадой. – Только этого еще и не хватало». Не слезая с койки, он приоткрыл дверь и выглянул. В коридоре, странно скособочившись, стоял Юрковский в своем великолепном халате. Лицо у него обрюзгло, глаза были закрыты. Он тяжело и часто дышал искривленным ртом.

– Владимир Сергеевич! – испуганно позвал Юра. – Что с вами?

Юрковский быстро открыл глаза и попробовал выпрямиться, но его снова согнуло.

– Ти-хо! – сказал он угрожающе и торопливо, весь искривившись, пошел к Юре.

Юра отодвинулся и пропустил его в каюту. Юрковский плотно притворил за собою дверь и осторожно сел рядом с Юрой.

– Ты чего не спишь? – сказал он шепотом.

– Что с вами, Владимир Сергеевич? – пробормотал Юра. – Вам плохо?…

– Ерунда, печень.

Юра с ужасом смотрел на его судорожно прижатые к бокам, словно оцепеневшие, руки.

– Всегда она, подлая, после лучевого удара… А все-таки не зря мы побывали на «Эйномии». Вот они, люди, Юра! Настоящие люди! Работники. Чистые. И никакие кое-какеры им не помешают. – Он осторожно откинулся спиной к стене, и Юра торопливо подсунул ему подушку. – Смешное слово «кое-какеры» – правда, Юра? А вот скоро мы увидим других людей… Совсем других… Гнилушки, дрянь… Хуже марсианских пиявок… Ты-то их, конечно, не увидишь, а вот мне придется… – Он закрыл глаза. – Юра… ты прости… я, может быть, тут… засну… Я принял… лекарство… Если засну… иди… спать ко мне…

9. Бамберга. Нищие духом