Гаагский конгресс установил новые и еще более широкие полномочия для Генерального Совета. В самом деле, в тот момент, когда в Берлине собираются коронованные особы, и на этом собрании могущественных представителей феодализма и прошлой эпохи должны быть приняты против нас новые и более суровые репрессивные меры; в тот момент, когда организуются преследования, Гаагский конгресс счел благоразумным и необходимым усилить полномочия своего Генерального Совета и централизовать для предстоящей борьбы деятельность, которую разобщенность сделала бы бесплодной. Да и кому, кроме наших врагов, могут внушить тревогу полномочия Генерального Совета? Разве у него есть бюрократический аппарат или вооруженная полиция, для того чтобы заставить повиноваться себе? Разве его авторитет не является чисто моральным? И разве он не сообщает федерациям свои постановления, выполнение которых на них же и возложено? Поставленные в такие условия, без армии, без полиции, без чиновничества, коронованные особы, если бы они должны были строить свою власть исключительно на моральном влиянии и моральном авторитете, оказались бы слабым препятствием на пути революции.

И, наконец, Гаагский конгресс перенес местопребывание Генерального Совета в Нью-Йорк. Многие, даже из числа наших друзей, были, по-видимому, удивлены таким решением. Они, очевидно, забывают, что Америка становится по преимуществу миром рабочих, что ежегодно на этот второй континент переселяется полмиллиона рабочих и что на этой почве, на которой рабочий преобладает, необходимо, чтобы Интернационал пустил глубокие корни. Кроме того, постановление конгресса дает Генеральному Совету право кооптировать в свой состав тех членов, которых он признает нужными и полезными для общего дела. Положимся же на его благоразумие и будем надеяться, что он сумеет избрать людей, стоящих на высоте своих задач, которые смогут высоко держать в Европе знамя нашего Товарищества.

Граждане, вспомним об основном принципе Интернационала: о солидарности. Мы добьемся великой цели, к которой стремимся, если мы прочно укрепим среди всех рабочих во всех странах этот животворный принцип. Революция должна быть солидарной, и этому учит нас великий опыт Парижской Коммуны, которая пала потому, что [В газете «volksstaat» далее следует: «не было проявлено солидарности рабочими других стран». Ред.] во всех главных центрах, в Берлине, Мадриде и других, одновременно не вспыхнуло великое революционное движение, соответствующее высокому уровню борьбы парижского пролетариата.

Что касается меня, то я буду продолжать свое дело и неустанно работать над созданием этой, столь плодотворной для будущего, солидарности всех рабочих. Нет, я не ухожу из Интернационала, и остаток моей жизни, как и моя прежняя деятельность, будет посвящен торжеству социальных идей, которые, как мы в этом глубоко убеждены, рано или поздно приведут к господству пролетариата во всем мире.

Напечатано в газетах «La Liberte» № 37, 15 сентября 1872 г., «Der Volksstaat» № 79, 2 октября 1872 г.

Печатается по тексту газеты «La Liberte», сверенному с текстом газеты «Der Volksstaat»

Перевод с французского

К. МАРКС

РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «CORSAIRE»[187]

Милостивый государь!

В газете «Figaro» от 11 сентября воспроизведен разговор, который якобы состоялся у меня с корреспондентом газеты «Soir»[188]. Печатные органы типа «Figaro» могут себе позволить любую клевету и никто не возьмет на себя труд ее опровергнуть; но если продажное воображение какого-то корреспондента доходит до того, что он вкладывает мне в уста тяжкие обвинения против моих друзей из прежнего Генерального Совета, то я не могу не заявить, что когда он осмеливается утверждать, будто обменялся со мной хотя бы одним словом, в его словах нет ни капли правды.

Пользуюсь случаем, чтобы заявить нашим друзьям и врагам, что я никогда не помышлял об уходе из Интернационала и что перенесение Генерального Совета в Нью-Йорк было предложено мной и некоторыми другими членами прежнего Генерального Совета.

Ложью является сообщение о том, что Бакунин и его приспешник Гильом были исключены как вожди так называемой федералистской партии. Исключение Бакунина и Гильома было мотивировано созданием внутри нашего Товарищества тайного общества — Альянса социалистической демократии, — которое претендовало руководить Интернационалом в целях, прямо противоположных его принципам.

Резолюция Лондонской конференции о политическом действии рабочего класса была одобрена огромным большинством конгресса, которое проголосовало за ее включение в Общий Устав.

Рабочие Гааги и Амстердама отнеслись к конгрессу весьма сочувственно.

Вот чего стоят сообщения реакционной печати.

Имею честь кланяться

Карл Маркс

Гаага, 12 сентября 1872 г.