После того, как 17 января наступление было окончательно отражено, последовало отступление к Безансону. Вполне вероятно, что это отступление происходило, главным образом, по одной дороге в долине Ду, но нам известно, что крупные части отступали и по другим дорогам, расположенным ближе к швейцарской границе. Как бы то ни было, 22-го пополудни арьергард под командованием Креме прибыл в Безансон. Следовательно, авангард должен был прибыть туда еще 20-го и 21-го должен был быть готовым к выступлению против пруссаков, которые в этот день достигли Доля. Но нет, на них не обращали никакого внимания до прибытия Креме, который сразу же был переведен из арьергарда в авангард и 23-го послан навстречу немцам к Сен-Ви. На следующий день Креме получил приказ вернуться в Безан-сон; два дня были потеряны в нерешительности и бездействии, пока 26-го после смотра 18-му корпусу Бурбаки не попытался совершить самоубийство. Тогда начинается беспорядочное отступление в направлении на Понтарлье. Но в этот день немцы, находившиеся в Мушаре и Салене, были ближе к швейцарской границе, чем спасающиеся бегством войска, для которых путь к отступлению был, фактически, отрезан. Это уже не было более состязанием в скорости; немцы смогли не спеша занять выходы из всех продольных долин, через которые еще можно было спастись, в то время как их другие войска теснили французов с тыла. Затем последовали бои вокруг Понтарлье, показавшие разбитой армии французов, что она отрезана, результатом чего была конвенция в Ле-Верьере и сдача всей этой армии швейцарцам[134].Все поведение Бурбаки с 15 по 26 января, по-видимому, доказывает, что он утратил всякую уверенность в своих солдатах и, следовательно, потерял также всякую уверенность в самом себе. Почему он приостановил движение своих колонн в Безансоне до прихода Креме, упустив, таким образом, всякую возможность спастись; почему он отозвал самую лучшую в армии дивизию Креме сразу после того, как послал ее из Безансона навстречу пруссакам, блокировавшим прямую дорогу в Лион; почему после этого он промедлил еще два дня, в результате чего в общем в Безансоне было потеряно целых шесть дней, — все это невозможно объяснить, если только не предположить, что Бурбаки весьма не хватало той решительности, которая является самым главным качеством самостоятельно действующего начальника. Старая история августовской кампании повторилась снова. И любопытно, что эту крайнюю нерешительность опять-таки проявил генерал, унаследованный от империи, тогда как ни один из генералов республики, — каковы бы ни были их ошибки, — не обнаружил подобной нерешительности и не был за нее так наказан.

Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1878, 18 февраля 1871 г.

К. МАРКС

КОМИТЕТУ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ[135]

Лондон, 2 августа 1870 г.

Друзья!

Прежде всего — спасибо за подробный отчет о рабочей партии в Германии! Я тотчас же передал его Генеральному Совету.

Работу о земельной собственности и земельных отношениях в Германии, которую вы просите, должен был пока отложить из-за полного отсутствия времени[136].

Обращение, принятое на meeting [собрании. Ред.] в Брауншвейге (16 июля 1870 г.), — как вы увидите из посланного мной на прошлой неделе воззвания Генерального Совета, — я частично включил в это воззвание ... [См. настоящий том, стр. 4. Ред.]

Согласно § 3 Устава[137] Генеральный Совет не может отсрочить созыв конгресса. Все же, ввиду создавшихся в настоящий момент исключительных обстоятельств, он взял бы на себя ответственность за такой шаг, если бы получил в этом необходимую поддержку со стороны секций. Поэтому было бы желательно, чтобы мы официально получили из Германии подобное мотивированное предложение.

Напечатано с купюрами в книге: W. Bracke «Der Braunschweiger Ausschus der social demokratischen Arbeiter-Partei in Lotzen und vor dem Gericht», Braunschweig, 1872

Печатается по тексту, опубликованному в книге В. Бракке

Перевод с немецкого

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС 

О КАРЛЕ БЛИНДЕ[138]