Читаем Том 14 полностью

На XX съезде КПСС, начиная антисталинскую кампанию, Хрущев ни словом не обмолвился о так называемом заговоре военных. Зато на XXII-м вынес его на всеобщее обозрение как еще один убедительный аргумент. “Жертвами репрессий стали такие видные военачальники, как Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Егоров, Эйдеман и другие, — говорил Хрущев. — Это были заслуженные люди нашей армии, особенно Тухачевский, Якир и Уборевич, они были видными полководцами. А позже были репрессированы Блюхер и другие видные военачальники.

Как-то в зарубежной печати промелькнуло довольно любопытное сообщение, будто бы Гитлер, готовя нападение на нашу страну, через свою разведку подбросил сфабрикованный документ о том, что товарищи Якир, Тухачевский и другие являются агентами немецкого генерального штаба. Этот “документ”, якобы секретный, попал к президенту Чехословакии Бенешу, и тот, в свою очередь, руководствуясь, видимо, добрыми намерениями, переслал его Сталину. Якир, Тухачевский и другие товарищи были арестованы, а вслед за тем и уничтожены” (XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет. T. II. М., 1962. С. 585–586).

То, что Хрущев легкомысленно связывает с “довольно любопытным сообщением”, не могло не явиться для Сталина грозным сигналом. На его месте ни один ответственный руководитель не проигнорировал бы весть о сомнительных контактах высших военачальников своей страны с германским вермахтом, как и глухие слухи из окружения Гитлера о якобы ожидаемом в СССР военном перевороте. Сигнал, по меньшей мере, требовал временного отстранения названных лиц от занимаемых должностей и тщательной проверки.

Все будто бы началось с сообщения чехословацкого посланника в Берлине Мастного Бенешу о беседе с графом Траунсмансдорфом — одним из германских представителей на секретных переговорах между Берлином и Прагой в конце 1936 года. Объясняя некоторую задержку в переговорном процессе и минуя мелочные зацепки, граф под большим секретом поведал, что “действительной причиной решения канцлера (Гитлера. — Ред.) о переносе переговоров является его предположение, основывающееся на определенных сведениях, которые он получил из России, что там в скором времени возможен неожиданный переворот, который должен привести к устранению Сталина и Литвинова и установлению военной диктатуры” (Военно-исторический журнал. 1988. № 10. С. 52). Перед рождественскими праздниками того же года белоэмигрант Р. Смаль-Стоцкий передал в МИД Чехословакии сообщение, в котором говорилось: “Главная задача Германии состоит в настоящее время в том, чтобы разложить СССР, вызвать там внутренний переворот, устранить коммунистическое правительство и поставить у власти национальное правительство, которое заключило бы союз с Германией. Осуществление германского плана будет подготавливаться в СССР силами гестапо, которое должно привлечь к своей акции не только троцкистов, но также и другие коммунистические силы, особенно в составе армии. Сам переворот должна осуществить Красная Армия… Переворот должен быть произведен под лозунгом борьбы против коммунизма, против наводнения страны интернационалистами и во имя национальной России. Сталину предъявляется упрек в связи с его нерусским происхождением” (Там же. С.48). О прогерманских, профашистских настроениях части советской военной верхушки со ссылкой на официальных германских представителей докладывал своему начальству и посол Франции в Москве Кулондр. Он утверждал, что “должна возникнуть национальная, опирающаяся на военную диктатуру Россия, которая будет готова к сотрудничеству с Германией” (Там же. С.49). “Если бы Сталин действительно хотел устранить Тухачевского сам, — комментирует эти и другие подобные сенсации И. Пфафф, — то ему не потребовалось бы выбирать такой сложный и рискованный обходной путь. Можно было бы найти материалы для обвинения Тухачевского значительно проще, т. е. прямым путем в Советском Союзе непосредственно с помощью НКВД, при этом Сталин весь ход дела держал бы под своим исключительным контролем” (Там же. С.50).

Судя по всему, участь Тухачевского решило личное послание Бенеша Сталину от 8 мая 1937 года. Почему Хрущев на XXII съезде ограничился замечанием о “довольно любопытном сообщении”, а не принял меры к разысканию этого первоисточника, остается только гадать. Документ либо сохранился, но не найден, либо припрятывается до поры, либо, наконец, уничтожен. Но кем? Самим Сталиным или же какими-то другими заинтересованными лицами?..