Читаем Том 11 полностью

1. Неправильна у Фрумкина, прежде всего, оценка международного положения СССР. В партии имеется общепринятое мнение, что причиной роста противоречий между СССР и его капиталистическим окружением, причиной наступления капиталистических государств на СССР является рост социалистических элементов в СССР, рост влияния СССР на рабочий класс всех стран, стало быть, — опасность, которую представляет растущий СССР для капитализма. Так именно и понимает дело XV съезд нашей партии, когда он говорит в своей резолюции по отчету ЦК: “Обострились противоречия между странами буржуазного окружения и СССР, своим победоносным развитием подрывающим устои мирового капитализма. Рост социалистических элементов в СССР, крах буржуазных надежд на перерождение пролетарской диктатуры наряду с усилением международно-революционного влияния СССР являются главнейшими факторами этого обострения” [32] (курсив мой. — И.Ст.).

Известно, что партия выработала эту свою установку не мимоходом, не случайно, а в отчаянной борьбе с оппозицией, открыто утверждавшей, что причиной наступления империализма на СССР является ослабление СССР, объясняемое процессом его перерождения.

Фрумкин, однако, в корне не согласен с этой партийной установкой. Фрумкин уверяет, наоборот, что “основным и решающим фактором наступления капиталистического мира на СССР является политическое и экономическое ослабление наших сил”.

Что может быть общего между этими двумя противоположными оценками, из которых одна оценка исходит от Фрумкина, а другая от XV съезда нашей партии?

2. Еще более неправильна у Фрумкина оценка внутреннего положения СССР. Читая письмо Фрумкина, можно подумать, что Советская власть доживает последние дни, страна стоит перед пропастью и гибель СССР является делом нескольких месяцев, если не нескольких дней. Не хватает только того, чтобы добавить: “кукушка уже прокуковала”.

Мы привыкли слышать интеллигентские вопли о “гибели” СССР из уст оппозиционеров. Но приличествует ли Фрумкину брать примеры у оппозиции?

Конечно, было бы неправильно недооценивать значение наших трудностей. Но было бы еще более неправильно преувеличивать их значение, потерять равновесие и удариться в панику. Нет сомнения, что кулак озлоблен против Советской власти: было бы странно требовать от кулака дружеских отношений к Советской власти. Нет сомнения, что кулак имеет влияние среди некоторой части бедноты и середняков. Но делать на этом основании вывод, что большинство бедноты и середняков настроено против Советской власти, что “эти настроения начинают уже переливаться в рабочие центры” — значит потерять голову и впадать в панику. Недаром сказано, что “у страха глаза велики”.

Можно себе представить, что сталось бы с Фрумкиным, если бы мы имели в настоящее время не нынешние трудности, а более серьезные затруднения, скажем, войну, когда для колебаний всякого рода открывается широкое “поле действия”.

3. Совершенно не прав Фрумкин, когда он заявляет, что “ухудшение нашего экономического положения заострилось благодаря новой после XV съезда политической установке по отношению к деревне”. Речь идет здесь, очевидно, о тех мероприятиях по улучшению хлебозаготовок, которые были приняты партией вначале этого года. Фрумкин считает эти мероприятия вредными, “ухудшившими” наше положение.

Выходит, что апрельский пленум ЦК и ЦКК был не прав, постановив, что

а) “хлебозаготовительные затруднения связаны с трудностями быстрого темпа индустриализации страны, диктуемого пролетарскому государству всей международной и внутренней обстановкой, и с ошибками планового хозяйственного руководства”, что

б) “обострение диспропорции в рыночных отношениях (платежеспособный деревенский спрос, с одной стороны, предложение промышленных товаров — с другой) объясняется повышением доходности деревни, в особенности, ее зажиточных и кулацких слоев” (а не мероприятиями партии. — И.Ст.), что

в) “затруднения были усугублены и осложнены стремлением кулацкой части деревни и спекулянтов использовать их, взвинтить цены на хлеб и сорвать советскую политику цен” (а не мероприятиями партии; курсив мой. — И.Ст.).

Выходит, что апрельский пленум ЦК и ЦКК был не прав, заявив в своей резолюции о хлебозаготовках, что “указанные мероприятия партии, в известной своей части носившие чрезвычайный характер, обеспечили крупнейшие успехи в деле усиления хлебозаготовок” [33] (курсив мой. — И.Ст.).

Выходит, таким образом, что Фрумкин прав, а апрельский пленум ЦК и ЦКК не прав!

Кто же здесь прав, в конце концов, Фрумкин или пленум ЦК и ЦКК?

Обратимся к фактам.

Что имели мы в начале января этого года? Мы имели дефицит в 128 млн. пудов хлеба в сравнении с прошлым годом.