Читаем Том 10 полностью

— Он хотел отомстить за смерть своей повелительницы и за гибель ее армий, — ответил Лео. — Почему ты уверена, Айша, что Сила еще более великая, чем ты, не покарает тебя?

По лицу Лео скользнула бледная тень — такая тень падает иногда от крыльев приближающейся Смерти; в застывших глазах Шамана запечатлелась такая же застывшая усмешка.

На какой-то миг Айша поддалась страху, но тут же овладела собой.

— Нет, — сказала она, — этому не бывать, да и кто в этом необъятном мире, кроме Той, что не внемлет ничьим мольбам, смеет бросить вызов моей воле?!

В то время как она говорила и ее исполненные ужасающей — поистине ужасающей — гордыни слова звонким эхом метались по каменной комнате, передо мной разворачивалось поразительное видение.

Я видел безграничное пространство, заполненное сияющими солнцами, а еще выше, в такой же бесконечной пустыне, огромный Лик, объятый невероятным спокойствием, увидел — и ощутил всю свою ничтожность. Я знал, что это сам Рок на своем надмирном престоле. Едва шевельнутся его уста — и целые миры послушно устремятся по предначертанному им пути. Уста шевельнутся еще раз — и эти мчащиеся небесные колесницы повернут или остановятся, появятся или исчезнут. И я знал, что это существо рядом со мной, — будь она смертная женщина или дух, — обуреваемое страстью, в гордом сознании своего всесилия, посмело бросить вызов этому спокойному Величию. Моя душа в страхе отпрянула.

Ужасное видение отлетело, мой ум вернулся к реальности, — и в этот миг Айша заговорила новым, торжествующим голосом.

— Нет, нет, — выкрикнула она. — Ночь прежних кошмаров миновала; уже занимается заря Победы! Смотри! — И она показала в поломанное ураганом окно на пылающий город внизу: оттуда слышался один сплошной вопль отчаяния, рыдали женщины, оплакивая бессчетных погибших, а огонь с ревом пожирал их дома, как некий вырвавшийся из неволи ликующий демон. — Смотри же, Лео, на дым первого жертвоприношения в твою честь, о повелитель, слушай сопровождающий его гимн. Может быть, тебе этого мало? Я устрою другие жертвоприношения. Ты любишь войну. Мы отправимся на покорение мятежных городов земли, превратим их в пылающие факелы на своем пути.

Она остановилась на миг; ее тонко вырезанные ноздри трепетали, лицо было озарено провидением грядущего великолепия, и вдруг ее взгляд со стремительностью ласточки скользнул к золотой диадеме, что лежала рядом с волосами мертвой Атене.

Она нагнулась, подобрала ее и, подойдя к Лео, подняла высоко над его головой. Затем медленно опустила сверкающий венец на его голову. И заговорила своим звучным, в необыкновенно богатых переливах, голосом. Слова ее звучали, словно триумфальный пеан.

— Увенчав тебя этим убогим земным символом, я провозглашаю тебя Царем всего Мира; этот золотой круг сосредоточивает в себе всю власть. Будь же Царем Мира — и моим властителем!

Она приподняла венец, вновь его опустила и вновь заговорила, вернее, запела:

— Вместе с этим золотым кругом, подобным в своей непрерывности самой вечности, я дарю тебе бесчисленные дни жизни. Живи, покуда живет мир, и будь его — и моим — властителем!

В третий раз венец коснулся его чела.

— Вместе с этим золотым кругом я дарю тебе бесценное чистое золото Мудрости: этот талисман откроет перед тобой все тайные тропы Природы. По этим удивительным тропам ты пройдешь вместе со мной гордым победителем, покуда с самой высокой своей вершины она не вознесет нас на наш бессмертный трон, который опирается на две колонны — Жизнь и Смерть.

Айша отшвырнула диадему, и по какой-то необъяснимой случайности она упала на грудь мертвой Атене.

— Доволен ли ты всеми этими дарами, мой повелитель? — вскричала она.

Но Лео печально поглядел на нее и покачал головой.

— Чего же еще ты хочешь? Скажи, и — клянусь — я исполню любое твое желание.

— Ты поклялась, но сдержишь ли ты клятву?

— Да, клянусь своей жизнью, своей жизнью и той Силой, что взрастила меня! Я сделаю все, что я могу; и если я нарушу эту свою клятву, пусть меня постигнет такая кара, которая удовлетворит даже наблюдающую за нами душу Атене!

Я слышал все это, должно быть, слышал и Шаман: в его глазах опять появилась застывшая усмешка.

— Я не прошу у тебя невозможного. Я прошу у тебя тебя самое — не когда-нибудь в отдаленном будущем, когда я омоюсь в таинственном огне, а прямо сейчас, сегодня вечером.

Она отпрянула в замешательстве.

— Конечно, — медленно проговорила она, — я подобна тому глупому мудрецу, который вышел из дому, чтобы прочитать судьбы народов по звездам, и провалился в яму, выкопанную беспечными детишками, сломал себе кости и погиб. Перед тобой открылись такие великие возможности: взбираясь с одной сверкающей вершины на другую, ты можешь достичь свода небес, но ты продолжаешь цепляться за свою родную землю и просишь лишь обычной женской любви, я могла предполагать все что угодно, но не это.