Читаем Том 1. 1955–1959 полностью

Ермаков, не отрывая взгляд от экрана, проговорил:

– Вы заметили две вспышки на горизонте?

– З-заметил, конечно. Но…

– Не волнуйтесь, Алексей Петрович. Оснований для беспокойства пока нет. Пока. Во всяком случае, Михаил Антонович жив и… здоров, разумеется. Значит, планетолет в порядке. – Ермаков опять оглянулся на геологов, понизил голос. – Я засек направление на вспышки… Одним словом, вот что… – Он осторожно остановил транспортер, снял руки с пульта и вытащил из стола сложенный вчетверо лист плотной бумаги. Бережно развернул ее. – Смотрите…

Это была карта исследованной области. Быков разглядел почти правильное кольцо огромного болота, грязевого кратера, и крестик внутри его – место посадки «Хиуса». Путь «Мальчика» через пустыню и гряду скал к ракетодрому «Голконда-1» был нанесен четким пунктиром. Резко бросалось в глаза чернильно-черное пятно Голконды, окаймленное бледно-серым поясом Дымного моря.

Ермаков указал кончиком карандаша на маленький красный кружок юго-восточнее болота:

– Вот эта точка. Вы видите, это в стороне от болота… Именно отсюда были выпущены ракеты, если, конечно, это были ракеты. Точность определения – пять-семь километров.

– Но как и почему мог перескочить туда «Хиус»?

– Я не говорил, что это «Хиус». Но…

– Что?

Ермаков ссутулился и погладил больную ногу.

– Вот что, Быков. Сейчас мы идем к месту посадки «Хиуса». К болоту. Ракеты могли быть выпущены какой-нибудь экспедицией, знающей, что мы где-то в этом районе. Возможно, это просто автоуправляемая ракета-грузовик с продовольствием. Или там вообще ничего нет. Мы могли видеть атмосферные вспышки… Однако они странно совпадают с нашим условным сигналом. Во всяком случае, Алексей Петрович, все может случиться.

– Ровно в двадцать ноль-ноль? – спросил Быков.

– В двадцать двенадцать, – холодно уточнил Ермаков.

– А Михаил должен был в случае… должен был сигнализировать ровно в двадцать?

– Да.

Быков отчетливо ощутил в груди холодок нехорошего предчувствия.

Ермаков наклонился к уху Быкова. На мгновение его глаза засветились в сумраке кабины, как у кошки.

– Так или иначе, одну карту я отдаю вам. Спрячьте и держите при себе. Все время держите при себе. Вторая останется у меня, я кладу ее вот сюда, в столик. Геологам говорить ничего не надо. Очень может быть – все это ложная тревога.

– Та-ак. Понятно. А не двинуть ли нам прямо туда? – глядя прямо в глаза Ермакову, предложил Быков. – Если это люди, зря сигналы подавать они не станут.

– Да. Верно. Но сначала мы пойдем к «Хиусу». А дальше – посмотрим.

Быков сложил карту, сунул ее во внутренний карман.

– Ясно. От Михаила, значит, ничего?

– Ничего, Алексей Петрович. Сейчас я подремлю немного и попытаюсь еще раз. Держите курс на проход в скалах, возвращаемся прежним путем. Идите прямо по карте.

– Слушаюсь. Отдыхайте, Анатолий Борисович. А… А вдруг это все-таки Михаил?..

Ермаков спокойно пожал плечами, покачал головой:

– Не будем делать поспешных выводов.

Надолго настала тишина. Ермаков заснул, уронив голову на грудь. Покашливают двигатели, неторопливо тикают счетчики, товарищи дышат ровно. Даже Дауге успокоился и крепко заснул. Быков начинает подсчитывать. До «Хиуса» – сутки, ну, скажем, двое суток. Еще через сутки – на «Циолковском». Ну, там, туда-сюда, короче говоря, через полмесяца будем дома, на Земле-матушке. Прежде всего – в парикмахерскую, постричься по-человечески, а то от Гришиной стрижки весь экипаж стоном стонет: из Дауге парикмахер, как из Быкова геолог. Потом – Ашхабад. Значит, так. Стучусь. Она, конечно, тетрадки проверяет, учительница моя… Милый ты мой человек… А, черт, как глаза болят! Быков замедляет ход «Мальчика», осторожно трет веки – больно. Ну, ничего… Это верно – Земля быстро вылечит все небесные болезни…

Сзади шутливо-сердитый голос Дауге:

– Ты что машину качаешь? Драть тебя некому!..

– Ладно, ладно, – улыбается Быков. – Спи себе знай, не буди людей.

Слышно, как Дауге ворочается на своем жестком ложе.

– Все, теперь уж не засну… А ты чего бодрствуешь, полуночник?

– Как так – чего? Машину ве…

– Да я не тебе… Богдан, слышишь?

Быков холодеет – вот оно, опять. За спиной звучит негромкий дикий разговор-монолог:

– Тоже не спится? Ну, ясно – любовник пылкий, глаза сияют подобно чему-то там и свету звезд… А? Нет, зачем же, я в этом смысле человек конченый… Ты мне лучше скажи, в Большой театр достанешь билетик, на «Фауста»? Ха-ха-ха!.. Да нет, серьезно… «Позвольте предложить, преле-естная, вам руку…» Что? Не верю… Но это же колоссально! Ты гений! Честное слово, молодец, Богдан! Ага… У меня другая заветная мечта: отдохну на Земле, подлечусь немножко… Нет, вот волосы выпадают, видишь – прядями целыми… Ну, у тебя не так – такую гриву никакая радиация не возьмет… Погоди, дай досказать…