Читаем Том 1. 1955–1959 полностью

– Да что там говорить, – легкомысленно помахивая рукой, вставил Юрковский, – с Венерой покончено. Дорога проложена, семафор открыт, как говорили наши предки в те времена, когда еще были семафоры. И новые дороги пройдут не здесь.

– Межзвездная астронавтика, конечно? – сказал Ермаков, улыбаясь одними губами.

– Именно! Перелет Земля – 61 Лебедя. Это – новая дорога!

– Это сколько же времени лететь? – с сомнением спросил Быков.

– Десять лет туда и десять обратно. Двадцать лет полета с нашими скоростями.

– Двадцать лет! – ахнул Быков. – Это ж в команду надо набирать юнцов, чтобы экипаж в дороге не вымер естественной смертью…

– Э, брат! – засмеялся именинник. – А что ты скажешь о перелете Москва – Большое Магелланово Облако? Расстояние – сорок тысяч световых лет, то бишь четыреста миллионов миллиардов километров. Со скоростью света лететь сорок тысяч лет, и это, заметь, ближайшая к нам звездная система типа Галактики. Ну, как?

– Кошмар! Абсолютно нереально…

– А кто его знает! – Дауге хитро посматривал на потрясенного водителя. – Наука, как известно, умеет много гитик. А по сравнению с десятком тысяч лет двадцать кажутся мгновением!

– Все равно, и двадцать – много, – проворчал Быков.

– Совсем не много, говорю я тебе, – сказал Иоганыч. – Утром заснул на Земле, в полдень проснулся где-нибудь около 61 Лебедя. Как в трансконтинентальном самолете или чуть помедленнее. Поглядел, пощупал, набрал диковинок и – назад.

– Ну, еще бы! Надо только уметь спать по десять лет сряду. Как раз по тебе, Иоганыч, перелет, – не удержался водитель.

Юрковский засмеялся.

– А ты про анабиоз слыхал? – наслаждался Дауге, нисколько не сердясь. – Анабиоз – это такое состояние организма, что-то среднее между жизнью и смертью, вроде обморока…

– Ну-ну… популяризатор, не загибай, – заметил Юрковский.

– Нет, я очень приближенно… В том смысле, что ощущения человека в анабиотическом сне такие же, как при обмороке…

– То есть вообще никаких ощущений.

– Ага… Так вот. При анабиозе все жизненные процессы протекают замедленно. Человек, так сказать, жив, но не живет: не стареет, не болеет, не растет…

– Ну, дальше, – поторопил заинтересовавшийся Быков.

– Вот и все. Поднимаешь звездолет над Землей, включаешь автоматическое управление, погружаешься в анабиотический сон и прекращаешь таким образом течение времени. Через десять лет тебя будит специальное устройство. Протираешь глаза, моешься, делаешь свое дело – исследуешь, собираешь материал – и обратно тем же манером!

– Здорово! – восхитился водитель. – Но это же фантастика все-таки!..

– Это уже не фантастика, – заметил Ермаков. – Но этот путь пока мало приемлем: у нас нет никакого опыта межзвездных полетов, риск слишком велик. Международный Конгресс никогда не даст согласие на подобную авантюру. Впрочем, есть еще одна дорога…

– Теория относительности… – торжественно начал Юрковский.

Дауге застонал.

– Помогите! СОС! Сейчас начнется – лоренцово сокращение временных интервалов… Тензор кривизны Римана – Кристоффеля!.. СОС!

– При чем здесь тензор кривизны? – возмутился Юрковский. – А лоренцово сокращение…

– Во-во! Начинается… Не надо, Володя, голубчик!

– Ну и черт с тобой! Оставайся в серости да в невинности… – Юрковский был явно задет.

– Нет, милый, ты не обижайся…

– На богом обиженного грех обижаться.

– Я имел в виду не теорию относительности, – вмешался Ермаков. – Я говорю об идее покойного Ллойда…

– А, да-да! – воскликнул Юрковский, оживляясь. – Механические астронавты!

– Это как? – спросил Быков.

– Вместо живых пилотов – кибернетические устройства. Роботы, – пояснил Ермаков. – Вы, наверное, слыхали о таких, Алексей Петрович?

– Д-да… Ну, еще бы! На Каракумской стройке работала целая механическая бригада!..

– Совершенно верно. Такие же роботы поведут звездолеты. Это, конечно, не люди, но они способны совершать целый ряд вполне осмысленных – с нашей точки зрения – операций. Они могут быть пилотами, и геологами, и биологами, и физиками, и счетными машинами, и радиопередатчиками – и все это одновременно. В определенных пределах, конечно. Это будут великолепные разведчики, пролагатели новых трасс. Будущее звездоплавания в значительной мере принадлежит таким киберпилотам.

– Замечательно! – Быков в восторге крутил головой. – Просто здорово.

– То-то же! – ткнул его в бок Дауге. – А ты говоришь – нереально, фантастично…

– Нет, вы представляете, – блестя великолепными зубами, разглагольствовал Юрковский, – на какой-нибудь безвестной планетке в системе Проксимы Центавра приземляется звездолет. Восхищенные обитатели сбегаются к нему со всех концов в радостном ликовании – прибыли друзья из чужого мира! И вдруг из люков выползают этакие чудища о шести ногах, поблескивающие металлом, – перемигиваются разноцветными лампочками! Удивительно похожие на живых и в то же время мертвые, холодные, непонятные! Если на планетке идет 1901 год от рождества Христова, то это будет фурор!..

– Чудища улетают, – подхватил Дауге, – увозя с собой пару разобранных домов и местную корову в банке со спиртом. Жители остаются в смущении и ужасе…