Читаем Толстяк полностью

— Слушай, Мацек… — Прямо рядом с собой я увидел лицо Грозда. Выражение у него было равнодушное и даже небрежное. — На твоем месте я не сидел бы с Широм. Ты знаешь, какой он подлиза, так ведь? В общем, если хочешь, садись со мной.

— Слышите? — раздался торжествующий и полный иронии смех Флюковской. — Грозд уже подлизывается к Лазанеку!

— Я подлизываюсь? — Грозд изобразил на своем лице снисхождение. — Эх, ты! Просто я… это самое… говорю, что если Мацеку хочется, то он может пересесть ко мне, а почему бы и нет…

— Спасибо, — сказал я. — Мне и с Широм хорошо.

Молчавший до этого Шир гордо выпрямился и незаметно коснулся моей руки, ужасно покраснев при этом. Совсем как девчонка.

— Слышал? — торжествующе обратился он к Грозду. — Слышал, да?

Грозд независимо пожал плечами и не спеша вернулся на свою парту. Ирка Флюковская подмигнула мне и взглядом указала на Осецкую. Я тоже поглядел на Басю и увидел, что она смотрит на меня каким-то застывшим, неподвижным взглядом. Нет, не то. Не застывшим, потому что в этом взгляде отражалось множество приятных для меня оттенков, настолько приятных, что горячий румянец неожиданно залил мое лицо. Ужасно неприятная вещь — застенчивость. Да что это с ними — ведь не изменился же я за один день! Я по-прежнему все тот же Мацей Лазанек, тот же, что и вчера, — не похудевший даже на полкилограмма.

— Ну так как, ребята, заставим Мацека быть нашим старостой?

Я показал кулак Флюковской, но не серьезно, а посмеиваясь. В ответ она хитро подмигнула мне и показала язык. Она хотела еще что-то сказать, но не успела, потому что дверь класса открылась и вошел полонист.