– Взгляните! – воскликнула Йерон, касаясь головы дорогого гостя. – Нет, вы только взгляните на эти седины! Как ты прекрасен! Проходи же скорей и выпей со мною стаканчик вина. Где же, наконец, твой араха? Когда же ты все-таки поумнеешь и прекратишь свои мальчишеские выходки! Снова шел через весь город пешком, да еще с багажом? Нет, ты по-прежнему чокнутый!

Хавжива извлек из сумки и вручил ей подарок – трактат о лечении каких-то редкостных в системе Уэрел – Йеове болезней, составленный медиками Экумены. Йерон просто рассыпалась в благодарностях. И некоторое время даже разрывалась от желаний одновременно принять Хавживу как следует и проглядеть главу о берлоте. Они допивали уже по второму бокалу бледного оранжского, когда Йерон, отложив книгу в сторонку, повторила:

– Как ты прекрасен, Хавжива! – Ее темные глаза засветились любовью. – Ты похож на настоящего святого. Да ты и есть святой.

– Но я ведь покуда еще живой, Йерон.

– Ну, тогда на героя. И не спорь со мной!

– Не стану, – ответил он, счастливо улыбаясь. – Я знаю, что такое быть настоящим героем, отрицать не стану.

– Что случилось бы со всеми нами, если бы не ты?

– Примерно то же, что и сейчас… – Хавжива вздохнул. – Иногда мне кажется, что мы теряем даже то немногое, что обрели прежде. Этот Туальбеда из провинции Детаке, к примеру, – его никак нельзя недооценивать, Йерон. Его ораторский гений возбуждает и заражает ксенофобией очень многих, толпа просто обожает этого маньяка…

Йерон досадливо взмахнула рукой.

– Этому никогда не будет конца, – заявила она. – Но я всегда знала, что ты пойдешь одним путем с нами. Еще прежде, чем познакомилась с тобой. Как только впервые услыхала твое имя. Я знала!

– Надо сказать, что выбор у меня был относительно невелик.

– Ба-бах! Ты сам выбирал, мужчина!

– Да, – сказал Хавжива, пригубив вино. – Я выбирал. – И после паузы добавил: – Не многим выпал подобный жребий. Я выбирал, как жить, с кем, чем заниматься. Иногда мне кажется, что моя способность выбирать возникла от неприятия выбора, который кто-то делает за тебя.

– И поэтому ты восстал, чтобы проложить свой собственный путь, – кивнула Йерон.

– Я отнюдь не повстанец, – улыбнулся Хавжива.

– Ба-бах! – повторилась хозяйка. – Как это не повстанец? Ты всегда в самом центре нашего движения, едва ли не во главе!

– Ну да, – сказал Хавжива. – Но вовсе не как повстанец. Дух восстания – это по вашей части. Мое дело – одобрение. Дух сдержанности и приятия. Этому я и учился всю свою жизнь. Изменять не мир, но собственную душу. И жить в мире. Только так и можно существовать.

Йерон слушала внимательно, но недоверчиво.

– Звучит как-то по-женски, – сказала она. – Мужчины всегда стремятся подчинить мир себе.

– Но не мужчины моего рода, – ответил Хавжива.

Йерон снова наполнила бокалы.

– Расскажи-ка мне о своем роде. Раньше я всегда как-то стеснялась спрашивать. Хайн ведь столь древняя цивилизация! Столь мудрая! Вам ведома История, вам покорны межзвездные пространства! Что такое перед вами мы – с нашими тремя веками невежества, ничтожества и моря крови? Ты просто не в состоянии представить, какими мелкими чувствуем мы себя порой перед вами.

– Мне кажется, я знаю это, – сказал Хавжива. Помолчав, он продолжил: – Ведь родился я в крохотном городке под названием Стсе…

Он поведал историю своей жизни в пуэбло, рассказал о людях Иного Неба, о дяде, который доводился ему отцом, о матери – Наследнице Солнца, об обычаях, празднествах, богах повседневных и високосных. Хавжива рассказал, как изменил свою жизнь – еще до визита историка и своего отъезда в Катхад – и как изменил ее снова, уже после.

– Такое великое множество правил? – изумилась Йерон. – Столь сложных и непререкаемых. В точности как у наших племен. Неудивительно, что ты сбежал.

– Все, что я сделал, – отправился в Катхад изучать то, что было недоступно мне в Стсе, – сказал Хавжива с улыбкой. – В чем суть и смысл правил. Почему люди нужны друг другу. Экология человека. Все то же самое, что и тут, на Йеове, все эти долгие годы. Мы ведь здесь тоже пытаемся создать свод приемлемых правил – узор, порождающий приятные ощущения. – Поднявшись, Хавжива потянулся. – Кажется, я уже пьян. Может, подышим воздухом?

Они вышли в солнечный сад и стали бродить по извилистым дорожкам среди пышной зелени и цветочных клумб. Йерон кивала встречным прохожим, почтительно приветствующим доктора полным ее титулом. Она гордо шагала под руку с Хавживой. Он же старательно соразмерял свою походку с ее семенящим старческим шагом.

– Когда приходится неподвижно сидеть, тебя так и тянет в полет, – сказал Хавжива, нежно поглаживая шишковатые пальцы спутницы. – Когда же приходится лететь, так и тянет присесть. Я обучался сидя – у себя в Стсе. Я обучался и в полете – вместе с историками. Но и там я был не в силах обрести равновесие.

– Тогда ты и пришел к нам, – сказала Йерон.

– Тогда я и пришел к вам.

– И ты обрел его?

– Я научился ходить, – ответил Хавжива. – Ходить рука об руку со своим народом.

Освобождение женщины