– Нет, я имела в виду книгу, которую могла бы почитать у себя в комнате перед сном, – пояснила Сати.

– Ах! – На этот раз мина взорвалась прямо под ногами. Воцарилось молчание. – Йоз Сати, – прошептала потрясенная Изиэзи, – но книги…

И снова повисло тяжкое молчание.

– Не бойтесь, я совсем не хочу подвергать вас ненужному риску, – прошептала в ответ Сати, удивляясь тому, что и сама испуганно шепчет.

Изиэзи только плечами пожала: риск? Ну и что? Все на свете – сплошной риск!

– Этот Советник, похоже, меня преследует! – сердито пожаловалась Сати.

Изиэзи молча покачала головой: ах, нет, нет!..

– Они часто приходят на наши занятия, – сказала она уже громче. – Но это ничего. У нас есть человек, который следит за дверями и вовремя включает свет. И тогда мы сразу… – Изиэзи устало взмахнула руками и пару раз ударила кулачками несуществующего врага: раз-два!

– Скажите, йоз Изиэзи, а каково наказание?

– За что? За то, что мы делаем старинные упражнения? За это могут отправить на профилактику. Или лишить лицензии. А может быть, просто заставят пойти в префектуру или в школу и засесть там за учебники.

– А если книгу найдут? Если узнают, что ты читаешь книги?

– Э-э-э… Старые книги?

Сати кивнула.

Изиэзи отвечать не спешила; долго сидела в своем кресле, нахохлившись и глядя в пол, потом наконец прошептала:

– Могут быть большие неприятности.

Сати стояла с нею рядом. Свет за окнами уже померк, и лишь отвесная стена Силонг светилась на фоне темных небес приглушенным ржаво-оранжевым светом. А над этой стеной высилась, все еще ярко горя золотым огнем, острая вершина великой горы.

– Но я знаю старинную письменность и умею читать старинные книги! – страстно заверила Сати свою хозяйку. – И я очень хочу побольше узнать о ваших старинных обычаях и многому у вас научиться. Но я, разумеется, совсем не хочу, чтобы вы из-за меня потеряли лицензию! Может быть, вы могли бы послать меня к такому человеку, для которого риск не столь велик? Который не является, скажем, единственным кормильцем в семье? Которому не нужно содержать юного племянника?

– Акидан? – с каким-то странным выражением переспросила Изиэзи и как будто встрепенулась. – О, Акидан может отвести вас прямо к самым корням! – И тут она все-таки хлопнула одной рукой по подлокотнику кресла, а другой – себя по губам. – Слишком уж много всего запрещено! – пробормотала она, не отрывая пальцев от губ и посматривая на стоявшую рядом Сати почти лукаво.

– И забыто?

– Люди помнят… Люди знают, йоз. Но сама я почти ничего не знаю. Сестра моя знала. Она была образованная. Я – нет. Но я знаю кое-кого… из образованных… Вот только как далеко вы хотите пойти?

– «Куда бы милостивые провожатые мои ни повели меня», – сказала Сати. Это была фраза не из «продвинутого курса» грамматики, а из той книги, от которой при пересылке осталось всего несколько страниц, с той самой страницы, на которой изображен был человек, удивший рыбу с горбатого мостика, а под рисунком сохранились стихотворные строчки:

– Ах! – промолвила Изиэзи. Нет, это не «мина» взорвалась: она просто протяжно вздохнула.

Глава 4

Но ведь если Советник будет продолжать за ней следить, то она никуда не сможет пойти, ничего не сможет узнать без ущерба для местных жителей! Мало того, она и сама может попасть в беду. А он здесь определенно для того, чтобы следить за нею. Да он, собственно, так и сказал ей, просто надо было сразу прислушаться к его словам. Как же много времени ей понадобилось, чтобы наконец уразуметь: чиновники Корпорации не путешествуют на паромах! У них нет на это времени; они пользуются авиатранспортом Корпорации. В очередной раз ее подвела нелепая убежденность в собственной незначительности; именно это помешало ей понять, зачем столичному Советнику понадобилось плыть на пароме в Окзат-Озкат, помешало вникнуть в смысл его предупреждений.

Не прислушалась она и к словам Тонга Ова об очень важной роли, которую она, Сати, играет, обозначая присутствие Экумены на планете Ака, вне зависимости от того, нравится ей эта роль или нет. Да и Советник внушал ей – а она не слушала, не слушала! – что Корпорация уполномочила его всячески препятствовать Наблюдателям Экумены, а значит, и ей, Сати, вести расследования по выявлению сущности реакционных настроений в обществе и «гнилой идеологии прошлого».

Собака, роющаяся в могиле, – вот как он ее себе представляет! «Держи подальше пса, что с людьми дружит, не то из могилы он выроет все наружу…»

– У тебя англо-индийские корни, – говорил ей дядя Харри, сверкая яростными и одновременно печальными глазами из-под седых кустистых бровей. – Ты должна знать и Шекспира, и «Упанишады». Ты должна знать Бхагават-гиту и поэтов Озерной школы!