Читаем Толкователи полностью

Эсдан мог только догадываться о том, что произошло за прошедшие с тех пор полгода. Райайе говорил о «наших победах на юге», словно легитимная армия перешла в наступление и вторглась на территорию свободного государства за рекой Деван к югу от столицы. В таком случае, если уж они расширили свои владения, почему правительство покинуло столицу и окопалось в Беллене? Разглагольствования Райайе о победах могло означать, что войска Освобождения пытаются форсировать реку на юге, а легитимистам пока удается удерживать их на том берегу. Если им угодно называть это победой, значит они отказались от надежды подавить революцию, вернуть под свою власть всю страну и смирились с потерями?

– О разделенной стране и речи быть не может, – сказал Райайе, перечеркивая обнадеживающий вывод. – Я полагаю, вы это понимаете.

Вежливое выражение согласия.

Райайе разлил оставшееся вино.

– Однако наша цель – мир. Наша настоятельнейшая и неотложная цель. Наша злополучная страна достаточно настрадалась.

Безоговорочное согласие.

– Я знаю, вы сторонник мира, господин Музыка Былого. Мы знаем, Экумена насаждает гармонию среди и внутри входящих в нее планет. Мир – вот чего мы жаждем всем сердцем.

Согласие с легким оттенком вопроса.

– Как вам известно, правительство Вое-Део всегда располагало возможностью положить конец мятежу. Средством покончить с ним быстро и полностью.

Никакого отклика, но настороженное внимание.

– И, полагаю, вам известно, что только наше уважение к политике Экумены, членом которой состоит моя страна, помешало нам прибегнуть к указанному средству.

Ни малейшего отклика и никакой реакции.

– Вам же это известно, господин Музыка Былого. Я полагаю, вам свойственно естественное желание сохранить жизнь.

Райайе потряс головой, словно отгоняя назойливую муху.

– С тех пор как мы вступили в Экумену – и еще задолго до этого, господин Музыка Былого, – мы лояльно следовали ее политике и склонялись перед ее теориями. А в результате мы потеряли Йеове. И потеряли запад! Четыре миллиона погибших, господин Музыка Былого! Четыре миллиона в первом Восстании. И миллионы с тех пор. Миллионы. Если бы мы подавили его тогда, погибших было бы куда меньше. И имущества тоже, а не только владельцев.

– Самоубийство, – сказал Эсдан мягким тихим голосом, каким говорило имущество.

– Пацифист любой вид оружия считает злом, источником катастроф, причиной самоубийств. Несмотря на всю древнюю мудрость вашего народа, господин Музыка Былого, вы не обладаете живым опытом в делах войны, которым против своей воли вынуждены запасаться мы, более молодые, не столь зрелые народы. Поверьте мне, у нас нет суицидальных наклонностей. Мы хотим, чтобы наш народ, наша страна выжили. И мы полны решимости добиться этого. Бибо прошла все испытания задолго до того, как мы присоединились к Экумене. Она управляема, целенаводима, контролируема. Точное оружие, безупречный инструмент войны. Слухи и страх сильно преувеличили ее возможности и природу. Мы знаем, как ее применять, как регулировать ее воздействие. И применить ее селективно в первое лето мятежа нам помешала только позиция ваших Стабилей, сообщенная нам вашим послом.

– У меня сложилось впечатление, что верховное командование армии Вое-Део также было против использования этого оружия.

– Некоторые генералы были против. Веоты крайне консервативны в своем мировоззрении, как вам известно.

– И принято новое решение?

– Президент Ойо распорядился использовать бибо против сил, готовящихся вторгнуться в эту провинцию с запада.

Такое уютное словечко «бибо»! Эсдан на миг закрыл глаза.

– Разрушения будут колоссальными, – сказал Райайе.

Выражение согласия.

– Возможно, – сказал Райайе, наклоняясь вперед, и черные глаза на черном лице налились свирепостью охотничьей кошки, – что мятежники отступят, если их остерегут. Будут готовы к переговорам. Если они отступят, мы не станем атаковать. Если они пойдут на переговоры, мы пойдем на переговоры. Катастрофа может быть предотвращена. Они уважают Экумену. Они уважают вас лично, господин Музыка Былого. Они доверяют вам. Если бы вы обратились к ним по сети или если бы их вожди согласились на встречу, они выслушали бы вас не как своего врага, своего угнетателя, но прислушались бы к голосу благожелательной миролюбивой нейтральной силы, голосу мудрости, призывающего их спастись, пока еще есть время. Вот возможность, которую я предлагаю вам, предлагаю Экумене. Спасти своих друзей среди мятежников, спасти эту планету от неимоверных страданий. Открыть путь к прочному миру.

– Я не уполномочен говорить от имени Экумены. Посол…

– Не хочет. Не может. Не волен это сделать. В отличие от вас. Вы ничем не связаны, господин Музыка Былого. Ваше положение на Уэреле уникально. Обе стороны уважают вас. Доверяют вам. И ваш голос несравнимо более весо́м для белых, чем его голос. Он прибыл сюда всего за год до мятежа. Вы же, могу сказать, один из нас.

– Я не один из вас. Я никем не владею, и мной никто не владеет. Чтобы включить меня в свое число, вам надо подыскать для себя иное определение.