Читаем Только сияй полностью

Но Шейну, кажется, нравилась новая история. Он с таким энтузиазмом каждый раз пересказывал её, да ещё с такой нежностью глядя на меня… Клянусь, сотрите мне память и расскажите всё это ещё раз, и я разрыдаюсь от счастья. Надо же, как мне повезло с мужчиной!

В то время когда мой настоящий мужчина был чёрт знает где и чёрт знает на каких съёмках участвовал. Ему предложили сняться в видеоролике для рекламы какого-то автомобиля. Больше не знаю. И неважно, что решил Калеб. Директор Сок дал «добро», значит, надо лететь в Сан-Франциско и сниматься.

Я уже несколько дней не видела Калеба и почти всё время проводила со своим фальшивым парнем, который не упускал ни единой возможности, работая на камеру, чтобы притянуть меня к себе, взять за руку или обнять. Хорошо хоть с поцелуями не лезет. Пока не лезет. Правда, в шею однажды поцеловал. Чуть не убила его после этого.

Шейн и впрямь вошёл в роль! Даже Сок теперь его хвалит, говорит, за ум взялся и что с такими темпами, возможно, мы и настоящей парой станем!

Ага! Ещё чего прикажете?

Этому никогда не бывать. И дело не в том, что теперь я с Калебом. Шейн непостоянен, у него в голове ветер, а всё, что ему нужно от девушек, – это секс. Я его запретный плод, а запретный плод, как известно, сладок. Ведь что бы между нами ни происходило, Шейн никогда не говорил о чувствах… Только желание, страсть… Такое «божество», как он, вообще понятия не имеет, что такое чувства!

Калеб часто звонил мне, и мы разговаривали всё свободное его и моё время, но обычно дольше десяти минут это не длилось. И как всегда, он говорил много приятных вещей, таких… что даже самая засохшая, ни во что не верящая и потерявшая вкус к жизни скряга расцветёт и запахнет самыми изысканными цветочными ароматами. В этом весь Калеб, он как никто умеет заставить девушку почувствовать себя особенной. Нет – самой особенной, самой неповторимой и самой желанной. И в его словах даже нет приторности и излишнего романтизма. Калеб был способен зацепить всего двумя словами, и каждый раз я прощалась с ним, находясь в идеальнейшем настроении. Он словно исцелял меня от непосильного труда, как физического, так и морального. А потом заявлялся Шейн и всё портил.

Я взяла себе за правило – никогда не оставаться с ним наедине, потому что любому костру нужно время, чтобы потухнуть. Нашему костру его нужно очень много. Но когда-нибудь это произойдёт – страсть утихнет. И больше ничего не останется.

Сегодня FB улетают на концерт в Филадельфию, Калеб вылетит туда прямо из Чикаго. И вернутся они только в день моего дебюта. Вернутся все, кроме Калеба и Джареда, у которых по расписанию в Филадельфии обговорены ещё и съёмки в развлекательной вечерней передаче, так что эти двое прилетят поздно ночью и дебют мой пропустят.

Переживаю ли, что Калеба не будет? Не особо. И дело не в том, что я не хочу его видеть – очень хочу, просто слово «дебют» звучит лишь как событие гигантского масштаба, на самом же деле всё будет происходить в студии, в рамках известной музыкальной передачи, где будет присутствовать не такое уж и большое количество народа – в основном представители фан-клуба. И вряд ли моего. Фанатки Шейна этого точно не пропустят. Обычно дебюты так и проходят, их транслируют по всем музыкальным каналам и после того, как новоиспечённый исполнитель заканчивает выступление, проводят небольшую беседу и закрывают лавочку. Это меня и ждёт.

И Шейн в обязательном порядке будет присутствовать, чтобы поддержать «свою любимую девушку». Так что не особо хочется вновь наблюдать, как они с Калебом мечут друг в друга молнии. И без того буду нервничать.

А сегодня с утра пораньше, когда я только закончила разговаривать с Калебом по телефону, этот недоумок ввалился ко мне в номер с кучей одинаковых пакетов и коробок в руках. Я сразу вообще не поняла, кто за всем этим скрывается, пока не услышала его голос и волна горячего воздуха, накрывшая с головой, не напомнила, что, кроме Шейна, на меня такое впечатление больше никто не производит.

– Что это? – в недоумении поинтересовалась я, устало вздохнула и сложила руки на груди, глядя, как Шейн разгружает себя от непонятных предметов.

– Что? – переспросил, тяжело дыша, удостоив меня короткого недовольного взгляда. – Я тащил это от самого входа. Миллер, помочь не хочешь?

Забрала пару пакетов. Покрутила в руках:

– Почему они одинаковые?

Шейн сбросил на ковёр последние, провёл ладонью по волосам, убрав непослушные пряди с глаз, и, уперев руки в бока, уставился на меня тяжёлым взглядом:

– Потому что компания, занимающаяся упаковкой подарков от фанатов, специально заворачивает их одинаково и отправляет в агентство. – Сказал – будто солому пожевал.

Смотрела на Шейна беспристрастно.

– А ты не знала? – сузил глаза тот, фыркнул и упал на мой диван, забросив ногу на ногу и разбросав руки вдоль высокой спинки. Кивнул на пакеты: – Ладно, чего стоишь? Давай распаковывай.

Я не шевелилась.

– Кто это всё прислал? Зачем?

– Фанаты. Они так часто поступают, представь себе.

– Чьи?