Читаем Только лучшее полностью

По одному только качеству ткани Лиз догадывалась, что это платье ей не по средствам, но было приятно его померить, пусть это и выглядело по-детски. Джил в такой ситуации повела бы себя именно так. К тому же Лиз знала, что Берни позволил бы ей воспользоваться его скидкой. Но все равно…

Берни смотрел на нее и с улыбкой думал: «Удивительная девушка!» Ему вдруг вспомнилась Изабель Мартен, женщина из его далекого прошлого. Как же они не похожи! Одной было всего мало, а другая не хотела ничего брать. Как же ему повезло!

– Мисс О’Рейли, вы ничего не покупаете. Это платье – подарок от вашего будущего мужа вместе со всем, что еще вам здесь понравилось.

– Берни, я…

Он закрыл ей рот поцелуем, потом пошел к двери примерочной и перед уходом еще раз оглянулся на нее.

– Дорогая, пойди подбери туфли к этому платью. Когда закончишь, подходи к моему кабинету, пойдем обедать.

Он улыбнулся и ушел.

Вернулась продавщица и принесла груду платьев, которые, по ее мнению, могли Лиз понравиться, но та наотрез отказалась их даже мерить. Из кучи обуви она выбрала совершенно очаровательные атласные вечерние туфельки коньячного цвета, украшенные почти такими же камнями, как платье. Туфли подошли идеально, и Лиз поднялась за Берни с видом победительницы.

Из магазина они вышли вместе. Лиз весело щебетала: рассказывала про туфли, восхищалась платьем, поражалась тому, как он ее балует. Вот так, рука об руку, они дошли до «Трейдер вик», где не торопясь пообедали, подшучивая друг над другом, смеясь и наслаждаясь прекрасным днем, но около трех им все-таки пришлось расстаться: Элизабет нужно было забрать Джил у подруги. Обе наслаждались свободой перед тем, как начнутся занятия в школе, оставалось всего несколько дней.

Все мысли Лиз сейчас занимало начало сезона в опере. Днем в пятницу она сходила к парикмахеру и на маникюр и в шесть часов вечера надела сказочное платье, которое ей купил Берни. Осторожно застегнув молнию, Лиз остановилась перед зеркалом и несколько мгновений смотрела на себя, будто не узнавая. Ее волосы были зачесаны наверх и забраны толстой золотой сеткой, которую она нашла во время очередной вылазки в «Уольфс», из-под тяжелых бархатных складок платья выглядывали туфли. Звякнул дверной звонок, она открыла и увидела на пороге Берни. Во фраке, при белом галстуке поверх накрахмаленного нагрудника безупречно сшитой английской рубашки с бриллиантовыми запонками, доставшимися ему от деда, он выглядел впечатляюще.

– Бог мой, Лиз… – он смотрел на нее, не в состоянии сказать еще хоть слово, потом осторожно, чтобы не повредить макияж, поцеловал ее и прошептал: – Ты прекрасно выглядишь! Готова?

От дверей за ними наблюдала Джил, о которой оба ненадолго забыли, и вид у нее был не очень довольный. С одной стороны, ей нравилось, что мама так красива, с другой – ее беспокоило, что Берни ее без конца обнимает и целует. Это тревожило ее еще с поездки на озеро Тахо. Лиз понимала, что придется объясниться с дочерью, но было страшновато заводить этот разговор. Что, если девочка будет против их брака? Лиз знала, что Берни нравится Джил, но этого недостаточно. А еще девочка считала его своим другом, а не другом матери.

– Спокойной ночи, дорогая.

Лиз наклонилась поцеловать дочь, но Джил с сердитым видом отвернулась. На этот раз она не сказала Берни ни слова. Лиз это встревожило, но ей не хотелось портить такой сказочный вечер, и она промолчала.

По такому случаю Берни арендовал роллс-ройс. Сначала они отправились на ужин в Музей современного искусства, где сразу смешались с толпой гостей в великолепных нарядах. Фотографы расталкивали друг друга, чтобы их сфотографировать, но Лиз это ничуть не смущало: она чувствовала себя среди них своей и шла, гордо опираясь на руку Берни. Вокруг них со всех сторон сверкали вспышки фотоаппаратов. Будучи управляющим самым шикарным магазином в городе, Берни уже приобретал известность. Казалось, его знали очень многие богатые дамы.

Музей украсили серебристыми и золотистыми воздушными шариками и ветвями, опрысканными золотой краской. Возле каждого места лежали подарки в красивой упаковке: для мужчин – одеколон, для женщин – французские духи. И то и другое, конечно, было из «Уольфс», о чем уведомляла фирменная упаковка.

На входе в огромный зал, где стояли столики, толпа прижала их друг к другу, Лиз с улыбкой подняла взгляд на Берни, он сжал ее руку, и в это время их еще раз сфотографировали.

– Тебе здесь нравится?

Лиз кивнула, хотя вряд ли была откровенна. Толкотня тел в изысканных вечерних туалетах, драгоценностей столько, что можно было бы наполнить ими несколько тачек, но при этом атмосфера возбуждения: все знали, что участвуют в важном событии.