Читаем Только хорошее полностью

«Как дела, молодой человек?» Шандора Шомоди Тота. Режиссер — Ю. Еремин

ГИТИС. С Владом Долгоруковым

ГИТИС. «Стеклянный зверинец» Теннесси Уильямса

Венеция, 1972 год

«Их четверо» Габриэли Запольской. Режиссер — А. Паламишев

«Поздняя любовь» Александра Островского. Режиссер — Ю. Еремин

Моя первая характерная роль

«Любовь земная»

«Волки и овцы» Александра Островского. Режиссер — А. Дунаев

"Веранда в лесу» Игнатия Дворецкого. Театр на Малой Бронной. Режиссер — А Эфрос

«Василий и Василиса». Ольга Остроумова и Ирина Поплавская

Съемочная группа фильма «Гараж». Последний день

«Варвары» Максима Горького. Театр на Малой Бронной. Режиссер — А. Дунаев. Лидия — О. Остроумова, Черкун — А. Грачев

Сцена из спектакля «Волки и овцы»

Первый творческий вечер в Доме актера

Станислав Ростоцкий

Евгений Матвеев

Давид и Марина Боровские

Фонд «Артист» перед концертом

«Признание в любви». А. Пушкин «Евгений Онегин». Лирические отступления

После концерта

Репетиция с Илзе Лиепой

«Весна священная». Национальная премия в Большом театре

«Весна священная»

Моя Стервелла

— В Тарусу? Боже мой, да конечно! С удовольствием!

Таруса — это же заветная, Цветаевская! И я поехала. Там были Евгений Попов, Евгений Рейн, самые близкие, те, кто хорошо знал Ахмадулину. И все сидели на сцене, что-то рассказывали. А я обмирала от ужаса — до этого никогда не читала Беллу в концертах. И вот выхожу: «Я сейчас почитаю вам с листа. Очень трудно отделаться от интонации Беллы, но мы все помним эту ее удивительную, певческую интонацию. Я буду читать по-своему». И прочитала:

По улице моей который год

звучат шаги — мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

той темноте за окнами угоден.

— Запущены моих друзей дела,

нет в их домах ни музыки, ни пенья,

и лишь, как прежде, девочки Дега

голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх

вас, беззащитных, среди этой ночи.

К предательству таинственная страсть,

друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!

Посверкивая циркулем железным,

как холодно ты замыкаешь круг,

не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!

Твой баловень, обласканный тобою,

утешусь, прислонясь к твоей груди,

умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,

на том конце замедленного жеста

найти листву, и поднести к лицу,

и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,

твоих концертов строгие мотивы,

и — мудрая — я позабуду тех,

кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,

свой тайный смысл доверят мне предметы.

Природа, прислонясь к моим плечам,

объявит свои детские секреты.

И вот тогда — из слез, из темноты,

из бедного невежества былого

друзей моих прекрасные черты

появятся и растворятся снова.

И еще одно стихотворение. Боже мой, как же я волновалась!