Читаем Толга полностью

Сломалась в поясе, как будто в старой пьесе,Упала на линолеум коса,Все гости сразу замерли на месте:Поклоны в пояс, вот так чудеса!«Дорогие гости,Добрый муженек,Миленькие детки,Наступил мой срок.Я всю жизнь стараласьПоходить на всех,Но не получалось,Будто бы на грех.Скучно на работе,Грустно мне в семье,И в лесу, и в полеНеуютно мне.Видно, для другогоБогом создана,Не могу быть с вами,Не моя вина.Не по мне мирское,Я учу псалтырь,Ждет меня над ВолгойТолгский монастырь.Тихая обитель,Скромной жизни рай.Вы меня простите.Мир людской, прощай!»Весь стол молчал, никто не лез с советом,Никто не знал, что следует сказать,Похоже, именинница с приветом…Вдруг кто-то молвил: «Это – благодать…»Две девушки, две дочери Татьяны,Заплакали за праздничным столом:Семейной жизни скрытые изъяныОткрылись всем: «Как плохо мы живем!»А Танин муж, откинувшись на стуле,Не отводил от люстры красных глазИ думал: «Как бессовестно надули!Смолчать ведь обещала в этот раз…»6Встал мой герой… Его я не представил.Сергей Ильич, чтоб было поскладней.Сережу я два раза уж прославил,И в третий раз нисколько не трудней.«Я сам крещен. Но в православной вере,Пожалуй, слаб, раз не блюду посты.Меня прельщают… в этом самом деле,Скорее, проявленья красоты.Вот Соловки, восьмое чудо света!Но Никона не любят там, Бог с ним.А под Москвой стоит Иерусалим.И Никон там заместо Магомета!»Отдельные дефекты этой речиЯ объясняю выпитым вином.Любого человека покалечитКорейская закуска за столом!Но Таня, как и всякий неофит,Не чуяла, что ересью разит:«Ты много знаешь, друг мой дорогой,А я все это восприму душой!»«Кирилло-Белозерский, вид из лодки…Кто хочет, у меня есть дома фотки.А Толгский – близко, Таня, не грусти!Тебя я обещаю отвезти!Борисоглебский – рядышком с Ростовом,Два дня мы жили там на всем готовом…Вот Иверский на озере Валдай…Не дергай, мама, и сказать мне дай!»Пять раз на протяженье мужней речиЖена его тянула за штаны(Пиджак он снял, когда начался вечер).Он даже и не глянул с вышины.Лишь только сел, ее настало время:«Ну, что ты лезешь, Господи, прости?Нет, дураков не пашут и не сеют…То осуждал, то взялся отвезти!»Вслед за Сережей гости загудели:А что, в конце концов, на самом деле,Пусть человек живет своим умом,Не всем ведь водку трескать за столом!7Два месяца почти ушло на сборы,На просьбы, на мольбы, на уговоры,Еще на увольненье, на развод:Уход, так значит от всего уход.С работой обошлось на удивленье:Мгновенно подмахнули заявленьеИ деньги быстро выдали сполна —Боялись, передумает она.В суде переписала с образцаТатьяна наша в качестве истца:Утратили, мол, чувство и притомСовместное хозяйство не ведем.Смирился муж, конечно, может каждыйУвидеть в переменах профицит.Сергею Ильичу сказал однажды:«Найду другую, сына мне родит…»А девочки поплакали, повыли,Ну, а потом не то чтобы забыли,Но что-то с ними вдруг произошло,Как будто бы поставили стекло…Просила Таня перечень вещей,По факсу список передали ей.Казалось бы, для жизни необычной…Но вещи были все вполне привычны.(Люблю по списку собираться в путь…Не в монастырь, а так, куда-нибудь.Нашел, что нужно, и поставил крестик,Удобно и наглядно: все на месте!)Сергей Ильич, последний из мирян,Теперь отъезда срок определял…И день, и час уже вполне ясны.Последнее напутствие жены:«Не похудей от монастырской пищи,Не трахни Таньку (непременно взыщет),И помни, мой водитель дорогой,Я послезавтра жду тебя домой!»Вперед, читатель, в новенькой машинеСейчас с тобой помчимся по стране.Не все ж валяться дома на перине,Рассвета ждать в бессонной тишине…
Перейти на страницу:

Похожие книги

Стихи
Стихи

«Суть поэзии Тимура Кибирова в том, что он всегда распознавал в окружающей действительности "вечные образцы" и умел сделать их присутствие явным и неоспоримым. Гражданские смуты и домашний уют, трепетная любовь и яростная ненависть, шальной загул и тягомотная похмельная тоска, дождь, гром, снег, листопад и дольней лозы прозябанье, модные шибко умственные доктрины и дебиловатая казарма, "общие места" и безымянная далекая – одна из мириад, но единственная – звезда, старая добрая Англия и хвастливо вольтерьянствующая Франция, солнечное детство и простуженная юность, насущные денежные проблемы и взыскание абсолюта, природа, история, Россия, мир Божий говорят с Кибировым (а через него – с нами) только на одном языке – гибком и привольном, гневном и нежном, бранном и сюсюкающем, певучем и витийственном, темном и светлом, блаженно бессмысленном и предельно точном языке великой русской поэзии. Всегда новом и всегда помнящем о Ломоносове, Державине, Баратынском, Тютчеве, Лермонтове, Фете, Некрасове, Козьме Пруткове, Блоке, Ходасевиче, Мандельштаме, Маяковском, Пастернаке и Корнее Ивановиче Чуковском. Не говоря уж о Пушкине».Андрей Немзер

Тимур Юрьевич Кибиров , Тимур Кибиров

Поэзия / Стихи и поэзия
100 шедевров русской лирики
100 шедевров русской лирики

«100 шедевров русской лирики» – это уникальный сборник, в котором представлены сто лучших стихотворений замечательных русских поэтов, объединенных вечной темой любви.Тут находятся знаменитые, а также талантливые, но малоизвестные образцы творчества Цветаевой, Блока, Гумилева, Брюсова, Волошина, Мережковского, Есенина, Некрасова, Лермонтова, Тютчева, Надсона, Пушкина и других выдающихся мастеров слова.Книга поможет читателю признаться в своих чувствах, воскресить в памяти былые светлые минуты, лицезреть многогранность переживаний человеческого сердца, понять разницу между женским и мужским восприятием любви, подарит вдохновение для написания собственных лирических творений.Сборник предназначен для влюбленных и романтиков всех возрастов.

Константин Константинович Случевский , Семен Яковлевич Надсон , Василий Андреевич Жуковский , Александр Сергеевич Пушкин , Александр Александрович Блок

Поэзия / Лирика / Стихи и поэзия