Читаем Токей Ито полностью

Не проехав и двух часов, он остановился. Вдали виднелось стойбище. Местность была открытая, и не замеченным к нему приблизиться было нельзя. Некоторое время дакота раздумывал, потом погнал гнедого дальше. Он увидел над типи три жиденьких дымка, которые перебивались метелью. Подъехал поближе. Несколько ребятишек с исхудалыми лицами, завидев его, быстро скрылись в жилищах. Никто из взрослых не показался. Но не исключено, что кто-нибудь и рассматривал незнакомого всадника из какой-нибудь щели палатки. Дакота сам долгое время был в заточении, и вот теперь у него было такое чувство, будто бы он подошел к чьей-то чужой тюрьме.

Снегопад немного утих. Хлопья снега медленно ложились на землю. Солнечный свет проникал через облачную вуаль неба, и снежное покрывало сияло тысячами сверкающих хрусталиков.

Молодому вождю с давних пор была известна палатка Тачунки Витко. Он привязал гнедого перед ней и, не раздумывая, вошел. Старая индианка сидела и растирала в миске корни юкки. Она прервала свою работу. Кроме нее в палатке — никого.

— Где Тачунка Витко? — грубо спросил он, как будто обладал полицейской властью; он понимал, что иначе ему не так-то легко добиться ответа. — Я прибыл с форта.

Его подкованная лошадь и револьвер достаточно много значили в глазах этой женщины. Токей Ито с первого взгляда узнал ее. Это была мать Тачунки Витко, и он видел ее пять лет назад на большом празднике в этой же палатке. Голод и страдания изменили ее, но не так сильно, как совершенно исхудавшего Токей Ито, и молодой вождь надеялся, что она его не узнала.

Женщина тяжело поднялась, вытерла руки.

— Я позову вождя, — сказала она. — Он здесь недалеко, — добавила она, словно бы оправдываясь перед посланцем агентуры за то, что он встречен в ее палатке с ненавистью и подозрением.

Едва она вышла, Токей Ито внес в палатку обе кожаные сумы с консервами и мясом. Он закрыл на миг глаза, потому что очень устал. Но уши его не дремали, и скоро он услышал приближающиеся шаги. Тихо поскрипывал снег. Токей Ито встал посередине, неподалеку от холодного очага, и ждал, повернувшись ко входу.

Вошел Тачунка Витко. Он тоже очень исхудал. Что он пережил, можно было прочитать на его лице. Морщины стали глубже, щеки ввалились. Вождь опустил веки и не видел лица Токей Ито. Но он наверняка видел револьвер на поясе. Он прикрыл за собой вход в палатку, остановился.

— Что нужно? — спросил он глухим голосом.

Токей Ито ответил не сразу. Он подождал, пока вошедший придет в себя и, может быть, узнает его. Потом он сказал:

— Ты узнаешь меня, Тачунка Витко? Ты знаешь, что я был предан и до сих пор находился в плену?

Тачунка Витко поднял веки и посмотрел Токей Ито в глаза.

— Что ты дал и что ты обещал, чтобы снова быть на свободе?

Хотя Токей Ито должен был сознавать, что его револьвер и его манера обращения к женщине подтвердили бы подозрения всякого, но его лицо все же потемнело от гнева.

— Я дал свою подпись, что пойду в резервацию…

— Как скаут и полицейский Длинных Ножей?

— Ты бы не сказал так, вождь, если бы еще хоть немного доверял мне.

— Токей Ито!!!

Мужчины замолчали. Они долго стояли друг против друга. Их мысли и чувства были противоречивы. Обоим было тяжело. Наконец Тачунка Витко сошел с места. Он сделал два шага к Токей Ито. Два медленных, осторожных шага сделал он к этому, как и он, обманутому и побежденному, к этому изможденному болезнью, но несдающемуся человеку. Он распростер руки и прижал младшего к своей груди.

— Брат мой! — тихо сказал он. — Я уже не думал тебя увидеть!

— Ты мой вождь, Тачунка Витко, поэтому я пришел к тебе.

Глаза мужчин наполнились слезами. Им было не стыдно друг друга. В их отношениях пропала натянутость, и это дало волю той скорби, проявление которой делает человеческие лица благороднее, чем полные блеска победы.

Они разомкнули руки, опустили глаза, отошли друг от друга и даже мыслями ушли на момент в иное…

Тачунка Витко пригласил гостя сесть и опустился рядом с ним у холодного очага на землю. Вошла мать и снова принялась растирать корни юкки.

Вожди раскурили трубки.

Скупыми словами, прерываясь из-за приступов кашля, Токей Ито поведал обо всем, что произошло с ним со времени освобождения и до момента, когда он наконец вошел в палатку верховного вождя.

— Длинные Ножи велели мне идти в резервацию, и я расписался в этом, — закончил он. — Но и там они меня терпеть не собираются. Этот секретарь Чарли и изменники из числа наших собственных воинов действуют заодно. И если уж они меня опять возьмут в плен, живым они меня не выпустят.

— Что ты собираешься делать?

— А что посоветуешь ты?

Тачунка Витко с трудом находил слова: