Дакота поднялся, и они покинули блокгауз. Вахта у ворот выпустила Тобиаса с его спутником. Снаружи в загоне несколько лошадей щипало серую зимнюю траву. Буланый жеребец стоял с опущенной головой. Дакота тихонько позвал его. Буланый навострил уши и в несколько прыжков был у изгороди. Он прикоснулся своими мягкими ноздрями к щеке единственного человека, которого терпел на своей спине. Дакота погладил его по шее.

Индейцы поняли друг друга с единого взгляда. Тобиас отодвинул жердь, закрывающую выход из загона, и они, взяв своих коней, поехали прочь от форта. Почувствовать простор прерии было первым желанием освобожденного.

Когда форт остался далеко позади и их уже не могли ни увидеть, ни услышать оттуда, они остановились. Дакоте пришлось резко осадить Буланого, который изо всех сил рвался вперед.

В воздухе, сверкая, проносились снежинки. Между облаками мерцали звезды. Полная луна, госпожа ночи, поднималась по небосводу, рассеивая тьму своим оранжевым светом. Вокруг лежала безлюдная земля. Ее сыновья — дакоты — были изгнаны отсюда. В последний раз видел вождь родной край. И он вдруг запел. Негромко, глухо звучала эта грустная песня о бескрайней прерии. Звуки ее мешались с хриплым дыханием ветра. Вождь пел о судьбе своего народа, пение его временами прерывалось приступами кашля. Безродный делавар слышал в песне и свою собственную печаль.

Индеец словно бы разбудил спящую землю. На освещенном лунном светом склоне холма появилась непонятная тень. Она приближалась. Черное большое животное шаг за шагом двигалось на голос. Глаза у него горели.

Вождь не пошевелился, он продолжал петь. И песня притягивала зверя своей чарующей колдовской силой. Животное стало ползти, издавая ворчащие звуки. И вот это ворчание перешло в визг. Зверь узнал вождя.

— Охитика!

Собака бросилась к индейцу с такой радостью, что тому пришлось напрячься изо всех сил, чтобы не упасть. Буланый узнал черного волкодава. Он зафыркал и стал щипать чахлую траву.

— Ну вот, он снова ест, — сказал делавар.

Потом индейцы поехали назад к форту. Они остались снаружи палисада, в загоне у лошадей, и караульный не обращал на них никакого внимания.

Делавар вернул дакоте обоюдоострый нож с резной рукояткой.

Дакота сунул привычное оружие в ножны.

На следующее утро, еще не успели проснуться обитатели гарнизона, а оба индейца уже стояли на берегу реки. Они собирались купаться. Караульный при лошадях подошел к ним. Это был пожилой мужчина с окладистой бородой.

— Оставь это, — сказал он дакоте. — Вода в реке ледяная, а ты больной. Ты что же, решил околеть после того, как тебя освободили? Иди в блокгауз! Я тебе дам теплой воды! И никому до этого нет дела!

Вождь не ответил ему и не внял предостережению. Он прыгнул в воду и поплыл.

— Видали ли вы такое безумие! — Бородатый с сожалением покачал головой. — У дикарей нет никакого рассудка.

— Дакоты иного не признают, — объяснил Тобиас. — Даже побывав в потельне, они всегда потом плавают в реке.

— Ну что с вами, индсменами, поделаешь, — сказал добродушный мужчина и пошел назад к лошадям.

Тобиас вслед за дакотой прыгнул в неглубокий поток. Затем оба потерлись на берегу песком. Дакоту трясла лихорадка, и сердце его билось порывисто, но, когда он соскоблил с себя всю грязь, он почувствовал себя человеком, вырвавшимся из-под пытки. Делавар дал дакоте новые легины, мокасины и поясной платок. Молодой вождь взял это все. Однако свой пояс вампума и запятнанную кровью нарядную куртку он надел тоже.

— Как могло мое имя достичь Вашингтона? — спросил дакота.

— Художник Моррис, которого вы, дакоты, называли Далеко Летающей Птицей, Волшебной Палочкой, хлопотал за тебя. Он всегда был другом дакотов, и раз уж он ничего другого для вас был сделать не в силах, решил попытаться спасти хотя бы тебя.

— Что делает Кэт Смит?

— Десять дней назад она уехала с семьей торговца. Роуч был рад от нее избавиться. По пути ее встретил вольный всадник Адамс. Я думаю, он возьмет ее в жены.

Когда окончательно рассвело и форт ожил, индейцы уже были в пути. Черный волкодав бежал с ними, и, хотя Тобиас указывал дорогу, дакота ехал ведущим, чтобы Буланый, как ему было привычно, бежал первым.

Когда всадники около полудня дали лошадям немного отдохнуть и Токей Ито бросился рядом с Тобиасом на меховое одеяло, разведчик сказал:

— Если ты хочешь убежать, прежде чем мы достигнем резервации, я тебе не помешаю.

— Ты думаешь, из резервации я убежать уже не смогу?

Тобиас посмотрел в глаза дакоты. Была в его взгляде какая-то сила и решимость. И не мог делавар отчетливо представить себе, что они означают. Он только и сказал в ответ:

— Бежать могут многие. Но никто не знает, куда.

— Где стоят палатки моих братьев? Тебе это известно?

— В северо-западной части резервации, в Бэд Ленде.

— Недалеко от границы резервации и недалеко от Блэк Хилса?

— Да.

Дакота прикрыл глаза. После того, что он теперь услышал, он не хотел больше ни задавать вопросов, ни отвечать на них.

ВОЗВРАЩЕНИЕ