Читаем Токей Ито полностью

На востоке медленно забрезжил рассвет. На западе потускнели последние звезды. Скудная, бесприютная и безобразная раскинулась степь под постепенно светлеющим небом. Сколько хватало взгляда, повсюду простиралась только бурая, пожухлая зимняя трава да снег, подтаявший за день и вновь замерзший от холода за ночь. Кейт поняла, что осталась одна, совершенно одна, в пустой, зловещей и жуткой прерии. Ее охватил страх.

Мулы внезапно заупрямились. Бесси, послушная Бесси, отказалась идти дальше. «Бесси, разве я всегда не угощала тебя хлебом? Бесси, пожалуйста, иди, прошу тебя, иначе нас догонят!» Кейт осознала, что произнесла это вслух, и испугалась собственного дрогнувшего голоса.

Степи, казалось, не будет конца и края. Повсюду, насколько хватало глаз, ее окружали песок и трава, трава и песок, и всю ночь, и сейчас, утром. Было что-то зловещее и жуткое в этой пустынной земле, не оживляемой ни единым деревом, ни единым кустом, ни присутствием человека или животного. Как же ей хотелось услышать человеческую речь! Кейт вспомнила о золотоискателе, лежавшем позади нее в фургоне. Но он тоже не издавал ни звука и не шевелился. Один раз она обернулась, чтобы взглянуть на него. Казалось, он умер. Лицо его покрывала мертвенная бледность, глаза закатились. Кейт осталась в этой глуши в совершенном одиночестве, она устала, пальцы ее замерзли и онемели, платье промокло от росы. Она дрожала от холода.

Словно черные пятна, кружились перед ее внутренним взором призрачные образы всадников, появившихся из ночной тьмы. Она знала, что это индейцы. «Бесси, ты же правая пристяжная, беги, тогда и остальные за тобой побегут!» Но мулы так устали, что могли идти только рысью.

Кейт прислушалась. В третий раз ей показалось, будто откуда-то сзади доносится стук копыт: какой-то всадник явно догонял ее фургон. Если бы ей только удалось успокоиться и унять бешеное биение сердца, которое она мучительно ощущала в висках! Она изо всех сил заставляла себя сохранять хладнокровие и прислушиваться.

Если она не ошибалась, то к ней опять приближался именно всадник, а не лошадь, потерявшая седока. Она ясно различала спокойный равномерный галоп. Девушка сама не отдавала себе отчет в том, почему внезапно надежда пересилила ее страх. Может быть, сама равномерность доносящегося звука отчасти успокоила ее до предела напряженные нервы. Кто так скачет, явно не спасается бегством. Кто так скачет, явно правит конем по своей воле и усмотрению. Всадник вот-вот должен был предстать перед Кейт.

«Стой!» – раздался оклик.

Девушка не знала этого голоса, однако тон вызывал доверие. Она попыталась последовать указанию незнакомца и остановить повозку. Однако мулы почувствовали слабость и неуверенность возницы, натянувшего вожжи. Они стали на дыбы, принялись лягаться и понесли. Сколько бы Кейт ни натягивала вожжи, все было без толку. Она поняла, что всадник догоняет ее фургон. В следующее мгновение он доскакал до мулов и предстал перед девушкой.

Кровь застыла у нее в жилах. Это был индеец. «Отец!» – пронзительно вскрикнула Кейт. Она выпустила из рук поводья, выхватила пистолет и выстрелила.

В тот же миг всадник-индеец с быстротой молнии увернулся, и пуля пролетела мимо него. Осадив коня возле двух головных мулов, он схватился за волочащиеся по земле поводья. Мулы и фургон тотчас же остановились. Кейт по-прежнему сжимала в руке пистолет. Индеец повернул коня, остановился и сверху вниз устремил взгляд на девушку. Кейт не решилась выстрелить во второй раз. На мгновение она встретилась с ним взглядом: ей показалось, что глаза его почти закрыты, и она уронила руку, сжимающую пистолет.

Хотя тогда она едва ли не теряла сознание, впоследствии она могла в мельчайших деталях описать тот ужасный миг. Сумрак рассеялся, светило солнце. Мулы стояли в упряжке, опустив головы; один тотчас же принялся пощипывать траву. Индеец по-прежнему сидел верхом на коне возле фургона. Конь его был буланой масти. Это был мощный, сильного сложения жеребец с темной гривой, в глазах его читалась норовистость и непокорность. На мустанге не было уздечки. Только на его нижней челюсти был закреплен свободно свисающий ременный повод. Всадник тем временем выпрямился. Все его одеяние составляла набедренная повязка, его смуглая гладкая кожа поблескивала. Через плечо по груди его наискось проходил ремень патронташа, не скрывающего глубоких шрамов на груди и под обеими ключицами. Черные волосы, заплетенные в косы, ниспадали на спину. За налобной повязкой из змеиной кожи красовались три орлиных пера. Рукоять ножа была искусно выточена в форме птичьей головы.

Кейт боялась еще раз посмотреть врагу в лицо. «Пощади!» – тихо произнесла она. По описаниям конвойных она узнала в индейце Харри Токей Ито.

Дакота не отвечал. Кейт почувствовала, как быстрым, уверенным движением он вырвал у нее из рук пистолет. Ей показалось, будто к ней прикоснулись каленым железом, – так она испугалась. Не оказывая ни малейшего сопротивления, она закрыла лицо руками, не желая более ничего видеть.