Читаем Токей Ито полностью

Грозовому Облаку тоже стало ясно в этот миг, что схватка завершится для дакота либо гибелью, либо подчинением. Если бы мужчины были одни, то смогли бы рассеяться, напасть на превосходящие силы противника из искусно выбранного укрытия и даже, возможно, застать их врасплох и побудить к отступлению. Однако они не могли защитить лагерь женщин и детей, прибегнув к такой тактике. Им оставалось только принять бой.

Вражеский отряд быстро приближался, и вот уже можно было различить униформу и облик отдельных всадников.

Кавалерийская часть остановилась. Всадник на рыжей кобыле, красивой породистой лошади, отделился от отряда и с белым флагом парламентера поскакал к индейским воинам. На нем была большая широкополая шляпа. Грозовое Облако заметила, что у него приросшие мочки ушей. Она уже видела этого человека однажды и тотчас узнала его снова. Это был Красный Лис, убийца. Девочка содрогнулась в бессильной ярости.

– Доброе утро, господа! Наконец-то мы встретились! – начал бледнолицый на языке дакота, то и дело вставляя английские слова. – Ваши верховные вожди бежали. Все отряды дакота уже идут в резервацию. Так что разбирайте вигвамы и отправляйтесь в резервацию! Выступайте немедленно! Ждем двадцать минут. Если не соберетесь к этому времени, откроем огонь!

Пожилой воин с орлиными перьями в волосах выехал вперед, вызвавшись говорить от имени всех своих соплеменников:

– Красный Лис! Меня зовут Старый Ворон! Я повидал много зим и много весен, многих краснокожих и многих бледнолицых. Мы не можем проверить, правду ли вы говорите. Ваши требования незаконны. Приходите к нам в вигвам Совета! Там мы обсудим, куда и когда мы перенесем свои вигвамы.

– Болтайте сколько хотите! – крикнул в ответ Красный Лис. – Я только напомню вам, что две минуты из того срока, что я вам дал, уже прошли! Если через восемнадцать минут вы не свернете вигвамы, мы откроем огонь!

Старый Ворон возмутился, но вынужден был признать, что его окружают безжалостные враги.

– Через восемнадцать минут! – оглушительно прокричал Красный Лис. – Мы не отнимем у вас оружие, мы не отнимем у вас детей! Мы ничего у вас не отберем! При условии, что вы сейчас же снимитесь с лагеря! Сейчас же пойдете в резервацию! Если через семнадцать минут вы не послушаетесь, мы откроем огонь и превратим вас в груду трупов!

Старый Ворон, Четансапа и Чапа Курчавые Волосы обернулись друг к другу и посовещались безмолвно, всего лишь обмениваясь многозначительными взглядами.

– Мы уйдем в резервацию, – сообщил затем Чапа вражеским командирам. Он был уверен, что предпочел бы стрелять, но не имел права рисковать чужими жизнями. – Наши женщины и дети шли без отдыха весь день. Утром, на рассвете, мы снова двинемся в путь.

– Вы двинетесь в путь через шестнадцать минут или погибнете! – крикнул ему Красный Лис. – Проклятый ниггер! Вот ужо я тебя и краснокожих свиней потороплю!

Чапа Курчавые Волосы с трудом заставил себя проглотить оскорбление. Да и Четансапа не стал более спорить. Вожди молча приняли решение в миг отчаяния покориться врагам, а значит, сделать это нужно было без промедления. Четансапа подал знак, веля женщинам и детям разобрать вигвамы и уложить все добро.

Усталые, голодные, ожесточившиеся, женщины и дети повиновались. Снова построился индейский караван.

Грозовое Облако на своей вьючной лошади ехала в колонне. Она смотрела прямо перед собой. Справа и слева скакали вражеские всадники, конвоировавшие их отряд. Она не хотела видеть врагов, которым должна была подчиниться, и поэтому, держась очень прямо, не поворачивая головы, глядела только вперед. Перед ней ехала верхом на белой кобыле Уинона.

Мужчины, женщины и даже дети Медвежьего племени на протяжении многочасового ночного перехода не проронили ни слова. Зато из рядов драгун и вольных всадников то и дело доносились крики и брань, которой осыпали они индейцев. Никто, кроме Чапы, не понимал, что говорят бледнолицые, а курчавый воин предпочел не переводить их ругательства.

Лишь далеко за полночь белые конвоиры приказали сделать привал. Вероятно, к этому времени они сами устали и проголодались. Индейцы остановились и спешились. Но есть они не стали. Спустя час все двинулись дальше.

Когда рассвело, индейский поезд под конвоем врагов добрался до нижнего течения Конского ручья, впадавшего в Северный Платт. Все утро и весь день их без остановки гнали вперед. Только вечером следующего дня измученным индейцам позволили стать на привал. Женщины и дети по приказу Четансапы собрались тесным кружком и легли спать по четверо или пятеро под одним покрывалом из бизоньей кожи. Воины уселись на земле, окружив женщин и детей.

Грозовое Облако заползла под одеяло к Уиноне и Унчиде. Рядом лежал Хапеда со своей матерью Монгшонгшей, которая все это время несла сына-младенца на спине, а теперь приложила к груди. Часке пришлось уйти к Розе, жене Шонки. Всех детей мучил отчаянный голод, однако пайки, которые велел раздать Четансапа, оказались очень маленькими. Девочки и мальчики заснули с бьющимся сердцем.

С рассветом индейцы двинулись дальше.