Читаем Точка либрации полностью

Гелевые полотенца отправились в личные шкафчики, на обработку. Экономическая экология распространилась и на ближний космос – одноразовых предметов в обиходе осталось очень немного, и гигиенические средства туда тоже не входили.

Четверка собралась и отправилась в полет по коридору, на полу были проведены цветные линии – синяя, например, вела в командный отсек, зеленая – к стыковочному модулю, где вчера ошвартовался космоплан, доставивший практикантов. Ребята держались оранжевой, которая шла в столовую.

– Тесновато что-то, – пробурчал Сева, изредка перехватывая путевые скобы на стенах. Скобы были шероховатые, словно ручки гантель, покрытые плюшем. – Станция давно не новая.

– Тесновато ему, и станция старая… Тебя бы на МКС, толстый! – отозвался Игорь.

На правах друга детства он называл Севку так, как никакой другой курсант и подумать не мог. К тому же, Севка уже давно не был толстым, но очень даже спортивным обладателем первого разряд по легкой атлетике.

– Не поминай святыню всуе, варвар!

Тем временем их стая достигла столовой – цилиндрического отсека вдоль стен которого тянулись две столешницы – называемые барными стойками.

– Устраивайтесь, – сказал капитан-наставник. – Не так уж и тесно было на МКС, но здесь явно просторнее.

Капитан говорил так, словно успел побывать на легендарной космической станции – первой международной, с которой начиналось когда-то освоение системы Земля-Луна. Ребята уже знали своего капитана-наставника, знаменитого межпланетника, но не верилось, что он застал реликвию.

Международная космическая станция давно уже завершила службу, а в системе появились новые орбитальные поселения, но МКС была новейшим символом космической эры – наряду со Спутником, кораблем «Восток-1» и улыбкой Юрия Гагарина.

Ребята неловко устроились вдоль барных стоек, где были сбоку ручки, а «внизу» – около пола – особые дуги, за которые можно зацепиться ступнями. В магнитных углублениях на столешницах ожидали брикеты с завтраком, ничем особо не отличающимся от того, что встречается на дальних атмосферных и суборбитальных пассажирских рейсах.

– Приятного аппетита, ешьте! А я пока дам первые, хм, вводные, – сказал капитан.

Игорь вскрыл брикет – соевый батончик, компрессионный бутерброд с мясом, саморазогревающаяся банка с чаем, и апельсин без косточек и кожуры – творение генетических дизайнеров.

– А вы, мастер? – обратился Игорь к капитану.

– Благодарю! Наелся. А пока скажите, как живет космонавт?

Все четверо ответили хором и не сговариваясь:

– По инструкции и расписанию!

Капитан кивнул с широкой отеческой улыбкой.

– Ну орлы, а! Можно ставить зачет и – обратно. Так, пожалуй, и поступим!

И засмеялся, любуясь слегка изменившимися физиономиями парней. Только Сева невозмутимо продолжал жевать бутерброд.

Капитан подумал, что ребятам не больше двадцати одного года – самое время для практики в Пространстве перед заключительным курсом в Школе Космогации. Этих четверых выбрали от курса для пилотской практики – большая удача и ответственность. После успешного прохождения и выпуска их ждет настоящая работа в Пространстве – мечта всех, кто приходит учиться в Школу.

– Раз вы такие знающие, то наверняка уж скажете и кого кормят ноги?

– Волка! – отозвались Игорь и Сандро.

– Ответ неверный! Волка кормит волчица, а вот космонавта – ноги. Намек ясен?

Севка ухмыльнулся, направив в рот последнюю дольку апельсина. Игорь мрачно посмотрел на него.

Перед взором курсантов возникли слегка светящиеся таблицы и зажегся таймер, отсчитывающий время смены и срок текущей задачи. Это капитан-наставник подключил их коммуникаторы к своему, передал инструкции и расписание, а глазные линзы-визоры вывели информацию.

Каждый теперь видел весь свой день в часах и минутах. Можно было посмотреть и расписание на ночь.

Игорь открутил гайку-переходник от двухсотлитрового баллона, отсоединил манометр. Осторожно извлек баллон из креплений. Невесомость конечно отличная штука и каждый может ощутить себя Кинг-Конгом, но инерция никуда не делась – нечто тяжелое по-прежнему долго разгоняется и долго же тормозит. Игорь закрепил баллон на грузовой тележке, которая перемещалась по станции, плотно цепляясь роликами за узкие рельсы.

Затем извлек новый, чтобы подключить и продуть канальную систему. Но тут поступил вызов. От Севки.

– Прием, звездоплаватель! – послышался его голос. – Как слышишь меня?

– Лучше, чем хотелось бы, – ответил Игорь. – Какие дела, космонавт?

– Хе-х, я тут с тестером на внутренней палубе ищу обрыв. Не поступает сигнал с тангенциальных датчиков…

Игорь усмехнулся – внутренняя палуба – это что-то вроде подпола, где идут управляющие и сигнальные коммуникации. Там темновато, тесновато и вообще не слишком людно.

– Дело доброе! – прокомментировал Игорь. – Только нужны они больно. С внешней оптики по звездам можно угловую скорость снимать.

Севка в ухе хмыкнул, словно разговаривая с безнадежным.

– А вы не любопытны, друг мой. Верно?

– В данный момент – не особенно, – ответил Игорь.