Читаем Точечный удар полностью

– Формируем группу конкретно по нему. Я хочу тебя, как единственного на сегодняшний день человека, досконально знающего его, попросить поработать с этим подразделением. Разведчики должны знать о нем все, начиная от того, кто стоит за ним в арабских странах и какую тактику действий предпочитает, заканчивая личными качествами и чертами характера. – Он выдержал паузу и, хлопнув рукой Антона по колену, усмехнулся: – А, собственно, что я тебя учу? Ты и без меня знаешь, какой информацией они должны располагать.

Некоторое время Антон молчал. Наконец, отогнав рукой от лица комара, посмотрел на Родимова:

– С тех пор, как я сталкивался с ним в последний раз, прошло три года. Многое изменилось. Он, в отличие от меня, продолжал воевать. Совершенствовался…

– Все это время Черный Принц вел относительно мирный образ жизни, – перебил его Родимов. – Несколько месяцев жил в Англии, затем перебрался в Саудовскую Аравию. В общем, этот материал я тебе дам посмотреть. Офицерам и прапорщикам спецподразделения, которое ориентировано на работу по конкретному человеку, важно знать его психологию, менталитет и наклонности. Смоделируйте с ними несколько боестолкновений. Ты, например, будешь играть за араба…

Филиппов задумался. Несколько лет назад из-за этого человека его группа долго не знала покоя. Наматывая десятки километров в день по горным тропам и высиживая в засадах, имея одну задачу – определить местонахождение и уничтожить аль-Масуда, они в конце концов вышли на его след. Однако, оказавшись, казалось, в безвыходном положении, почти полностью потеряв все свое окружение, тот все-таки умудрился ускользнуть на территорию Грузии.

Прозвище Черный Принц было дано Масуду отнюдь не за его черные дела, а за огромное количество нефтяных месторождений на территории Эмиратов, находящихся в его собственности. Разработка и добыча черного золота, приносившая баснословные деньги, позволяла безбедно существовать отпрыску знатного рода, предаваясь «утехам», коими были международный терроризм во имя мифического исламского государства и подрыв экономики сверхдержав. Особенно он ненавидел Россию. В начале девяностых Масуд окончил Университет дружбы народов в Москве и прекрасно говорил по-русски.

– Где вы планируете задействовать группу и какой ее состав? – спросил Антон.

– Средняя Азия, – едва слышно ответил Родимов. – Состав группы прежний.

* * *

Горы, подпирающие посветлевшее небо, выступив из темноты, окрасились в холодный и неприветливый серый цвет. Над их расщелинами зависли белые облака тумана. Предрассветную тишину нарушал лишь шум воды в вечно неугомонном Пяндже.

По дороге, утрамбованной ногами многочисленных пеших путников и накатанной колесами редких машин, в сторону реки ехали два автомобиля. Старенькая, белого цвета «Тойота», в дверях которой со стороны водителя красовалось несколько дыр от крупнокалиберного пулемета, и «уазик» без тента. Брошенный когда-то здесь русскими, он был отремонтирован и вот уже на протяжении пятнадцати лет верой и правдой служил его хозяину – Салману.

Таджик по национальности, он всю свою жизнь прожил в Афганистане, зарабатывая на хлеб выращиванием опийного мака и мытьем золота на Пяндже. Несмотря на сравнительно молодой возраст – тридцать пять лет, – выглядел он как старик. Жаркое солнце летом и холод зимой, непосильный труд и вечная забота, как накормить семью из тринадцати человек, старили быстрее, чем годы.

– Долго еще? – спросил сидящий рядом человек в темных очках.

Он говорил на дари, но легкий акцент и странные ударения выдавали в нем иностранца.

– Почти приехали, – сворачивая с дороги, ответил Салман. – Отсюда нужно идти пешком.

Машины остановились за небольшой скалой. Вышедшие из них люди были вооружены. У каждого автомат Калашникова. По тому, как металлические детали блестели, лишившись в процессе времени и эксплуатации воронености, можно было предположить, что хозяева этого оружия не расстаются с ним уже годы.

Несколько человек остались у машин. Салман, его пассажир и еще один вооруженный афганец направились на север. Через полкилометра они вышли к реке. Накануне прошли дожди, и вода в Пяндже была грязно-желтой. Салман, как только они оказались на месте, откуда хорошо было видно соседний берег, протянул своему пассажиру бинокль.

Взяв его, тот долго разглядывал горы, кишлаки, заставу и дорогу, серпантином спускающуюся к ней.

– Ты часто бываешь там? – не глядя на Салмана, спросил мужчина в очках и вернул бинокль обратно.

– Раньше и недели не проходило, родственников навещал, – вздохнул таджик. – Сейчас совсем редко. Опасно стало очень.

Спутник Салмана удивленно посмотрел на него.

– Солдаты теперь там все местные таджики. Неужели деньги были потрачены зря и они охраняют границу лучше неверных?

– Нет, – Салман отрицательно покачал головой. – Дело не в этом. В местных кишлаках много развелось бандитов. Могут убить за килограмм ханки. У них, почти как и здесь, работы нет, денег тоже нет. Растить мак, как мы, они не могут. Если найдут плантации, в лучшем случае посадят.

– Среди таджиков есть наркоманы?