Вновь удобно устроившись под лёгким одеялом, юноша продолжил попытки связать происходящее в логическую цепочку. Где искать Алёну? По рапортам в деле, её, объект №2 (объёкт №1- он!) изъяли с той шхуны и доставили в некий столичный институт. Но оттуда выдали по личному указанию бывшего начальника всех этих шпионов и контршпионов. Но кому? В деле этого нет. Во время её поисков почему-то здорово шерстили бандюганов. И даже мелькнула в документах информация о том, что Сам к этому не причастен. Сам. Тот самый. Каламбурчик получился. Ничего, с ним разборка впереди. И с теми, кто такую гнусность про меня. Целый том! Не, вообще-то в том вставили несколько страниц липы про меня. Но всё равно, с ними разборка впереди. Как и с Ираклием. Нет, подождём. Не сбивайся. Теперь, цыганка про бусы говорила. Теперь понял, что это? Ну, отчасти. Какой-то мощный усилитель, да? Ведь, пока лежали в куртке, ничего не было? И кому он такой был нужен? Нет, но опять же! Этот урод с яхты требовал от Светланы бусы! И опять же - передать Саму. Но от кого? И этот мой крест - из той же песенки, да? От кого? Всё правильно решил, завтра - домой, там и начнём. «Домой» - грустно улыбнулся Макс. Нет у тебя теперь там дома. Да и друзей там нет у этой образины. Но всё равно - надо туда. Необходимо. Чувствую. Неожиданно он вспомнил, как ездили они с отцом за особенными, в коричневых шапочках, крепенькими сыроежками. «Есть они здесь, чувствую» - говорил отец, присматриваясь к небольшому лесочку. А потом он варил эти грибы, и не мудрствуя лукаво заправлял их сливочным маслом и толчёным чесноком. Какая же это было вкуснятина! И всё. Мысли сбились на воспоминания, которые истосковавшийся о нормальной жизни подросток уже отогнать не смог. Конечно, он ещё многое не додумал. Но он уже много знал и о многом мог с большой степенью достоверности мог догадываться. Жаль только, что… хотя, может, и не жаль.

Глава 25

- Ты… да ты с ума сошла! Ты просто сошла с ума! - ошалело высказал своё мнение Максим.

- Это что, из тех террористов? - поинтересовалась рассматривающая незнакомку Антонина.

- Я… он и правда… говорит неправду… Это ведь тогда ты сказал, что… дети… исцеляться, а он не верил. А теперь он наоборот говорит… Я потом сказала, что это ты. А он сказал - молчать. Что это Бог, а ты только… ну в общем, как искуситель… как посланец… врага рода человеческого. Что ты совратил и меня и Мишу. Тот ведь тоже видел. А он, мол, что Бог не дал же разрушить церковь, значит… Сейчас там наплыв опять и он им всем всё врёт и врёт и врёт. Вот мы с Мишей сегодня… вчера… Он и бензина достал… Сказал, в другую пойдёт. А я теперь - только с тобой.

- Но я же… Да не хотел я этого! Я бы сам, если что… И уезжаю я.

- Не гони! Я вот сейчас…, - она выскочила из машины, и упала на колени, протянув к Максиму снизу вверх молитвенно сложенные руки.

- Да с ума же сошла, чёрт тебя побери! - от отчаяния и какого-то жгучего стыда заорал Максим, выскакивая вслед за ней и пытаясь поднять девушку. Выскочивший за ним Николай помог затащить назад завизжавшую вдруг и упирающуюся девушку.

- Успокойся! - наклонился к ней Николай. Но Татьяна, продолжая визжать, вдруг царапнула его по лицу своими острыми ноготками, оставив четыре, тут же закровоточавших борозды.

- Всё! - решился Максим. - Спать! Спаааать!

- Истеричка! - бросила в сторону уснувшей девушки Антонина, вытирая платком лицо вернувшегося за руль братца. - Во! Как с таким фейсом ему теперь ехать?

- Это не проблема, - Максим мимоходом, одним движением руки словно сотря нарисованные, убрал царапины. - Что теперь с ней делать? Пастырь - сволочь порядочная. Закроют дурочку. Ладно, отвезём к сестричке Синичке, пусть думает. Что случилось? - забеспокоился он, обратив внимание, что брат и сестра во все глаза таращатся на него.

- Как это ты… вот эти царапины… Глубокие ведь…? - объяснил их реакцию Николай.

- Ну ребята, - хохотнул Максим. - Восстановление позвонков и спинного мозга у вас удивления не вызывают, а этот пустяк…

- Нет, почему же. Но там…да, чудо, конечно, но и это… круто, ничего не скажешь. Так куда едем? И почему к сестре?

- Татьяна тоже сирота. Со старшей сестрой живёт.

- И её ты тоже исцелил! - ревниво констатировала тоня.

- Да нет. У сестры… а, долгая история. В общем, это Татьяна меня к интернату привела. Они одни тогда только деткам и помогали. И ещё она в церковь ходит. Типа этой… протестантской, что ли. А там пастырь… вот, только если у него крещёный, если к нему ходишь и у него исповедуешься, то Бог тебя любит, и возьмёт в рай. А, нет, ещё если и исправно десятину платишь. А весь остальной мир - так, наволочь. Я с ним там поругался, потому, что он уж очень ловко дивиденты снимал. А она… вот…

- Знаешь, - тормознул вдруг Николай. - А сеструхе её сейчас отдавать не надо. А то придётся тебе ещё одну парализованную лечить. В лучшем случае.

- Ну, я не из-за него выбросилась! Просто накипело! - поняла намёк Антонина. - А эта фанатка точно может! Её надо срочно в больницу! К психиатру!