"Конечно, с ним", - убедился Максим и повернул назад, к оставленной у детдома бандитской девятке. Надо ехать. Исцеление всех детей уже "запрограммировано" на утро. Выяснять отношения с молодежью не хотелось. Да, он мог бы "явить им чудо". И не только чудо исцеления. От кипевшей обиды недоверия он мог сотворить многое. Но, вероятнее всего - недоброе. А своего гнева он уже боялся. Да и на самом деле завтра начнётся ажиотаж. А у него другие задачи. Ни минуты задерживаться нельзя. Максим сильно, до грохота закрыл дверку, и вскоре обитель несчастных детей скрылась из виду.

Максим уже не увидел, что происходило дальше. Действительно, вечером, после вновь какой-то пресной проповеди, Михаил попросил остаться молодёжь и коротко рассказал о том, что делал этот пришелец. Что Татьяна вообще приняла его за того, прежнего. И что он сам, было, поверил, что этот, новый, из их команды. Потому, что сам процесс был похож. Но вот, столько времени прошло, а результатов нет. Рассказал о своей догадке, о тревоге за детей.

Татьяна сидела молча, лишь согласно кивала головой на вопросительные взгляды друзей.

- Он просил никому не говорить. Да, мы обещали. Но… боюсь я, что с детьми вдруг что… Поэтому, предлагаю пойти и спросить. И пока - запретить. Пока не докажет…

Исполнить задуманное и одобренное всеми не удалось. Времянка была пуста. Тихо было и в детском доме.

- Ну вот всё и разъяснилось, - улыбнулся Максим. - Понял, что афера не удалась и смотался. Всё. Закончен бал! По домам!

- Может, он просто куда отлучился?

- Нет. У него джинсовка вот здесь всё время висела. И бейсболка. Теперь их нет. Чувствую - смотался. Ну, по домам. Честно говоря, сегодня вообще не ел.

- Господи! - прошептала вдруг Татьяна. - А ведь он… А ведь мы ему… Слушай, мы же ему ни разу ничего поесть не принесли, а? Как же он…

- Ну… может, где на стороне покупал. Тут, когда на трассу выезжаешь, то и недалеко… - начал придумывать сконфуженный Михаил.

- Ребята, кто-нибудь его вообще видел после того… когда он с пастырем…?

Оказалось, что нет.

- Значит… значит он выходил только к детям. Потом здесь… А мы с тобой… А мы… - начинала наливаться жалостью Татьяна.

- Всё-всё, домой. По дороге обсудим, - тормошил девушку её кавалер.

- Это всё ты! Нет, это - мы, всхлипывала Татьяна. Только говорим о любви к ближнему…

- Ну, мне ты об этом и говорить запрещаешь…

- Тебе всё шуточки! А как он столько времени…

- Ну, фанатики или там одержимые, могут и дольше…

- Всё равно… какие же мы, а? Почему?

Дома она тихонько проскользнула в свою комнатку и ещё долго плакала от жалости. Или от стыда? Или разочарования? Чуда-то так и не произошло. А рано утром также тихонько прошмыгнула в школу. Не нравился ей новый избранник сестры. И что она нашла в этом бывшем менте? Поэтому, когда тот появлялся в квартире, девушка старалась с ним не сталкиваться. К счастью, богемно - разъездной стиль жизни тележурналистки, вернувшийся после выздоровления сына, надолго предоставлял квартиру одной Татьяне. Не сейчас, правда.

Глава 22

Максиму пришлось задержаться. Переночевал он в реквизированной девятке, в лесочке у самого выезда на трассу. До этого бесцельно ездил по каким - то просёлочным дорогам, переваривая обиду. А когда начало светать, с двух сторон от автомобиля раздался треск. Проснувшийся юноша увидел, как появляются в обшивке дверок рваные дырки. Словно холодные струйки воды прошли сквозь тело. Максим уже знал, что так пронзают его странную плоть пули. Хотя нет. Тогда, на площади… Значит, и это тело всё больше приобретает таинственные свойства прежнего. В принципе, если я прохожу сквозь предметы, то и они - сквозь меня. Максим затих, ожидая развития событий. Вскоре дверка открылась и его грубо, за шкирку вытянули из салона.

- Этот?

- Он! - подтвердил знакомый голос водителя девятки. Ай да расторопы! Это тебе не провинциальные бульдозеры. Те пока развернуться, пока раздумают. А эти - вычислили - и в расход.

- Вообще-то, наверное, я. Но я не понимаю… - начал было Максим беседу. Реакция была отменной - его отшвырнули на несколько шагов и вновь полили из двух стволов "калашей". Судя по дырам в одежде, да и в машине - из старых, верных "сорок седьмых".

- Ну вот. Мне в гости, а вы… - развёл руками Максим, вставая, - ну как теперь в таком виде.

- Стреляйте бля, да стреляйте же, - взревел тот, который проводил опознание. Но, не ожидавшие ничего подобного киллеры, нервно перезаряжали оружие. Было видно, как дрожат их руки. Один не мог вытащить из-за ремня рожок, у второго не получалось вставить его на место. Хотя, казалось бы, чего проще-то?

- А ты говорил: "Только водила!" - с укоризной обратился Макс к наводчику.

- Но я… Я только рассказал… Я же должен был! А они - не поверили… Потом, когда нашли Стаса и Василька, вот он сказал: "Из под земли достать. А я, чтобы опознать…, - оправдывался, пятясь, а потом вжимаясь в дерево робкий бандит.