Читаем Тьма (СИ) полностью

- Я имею в виду другое. Что с ним случилось?

- Сгорел. Наверное, гнев Божий.

- Я сказал, сидите, - вновь осадил участковый потерпевшего. - Тааак. Поскольку вы изволите запираться, нам придётся последовать в милицию. Я вас задерживаю в связи с совершением мелкого хулиганства. Пока, - покосился он на пастыря. До рассмотрения дела судьёй.

Преисполненный важностью исполняемого обряда, мент достал бланк протокола и принялся за его заполнение.

- Товарищ старший лейтенант. Нам надо поговорить наедине, - решил заканчивать эту комедию Максим. Всё-таки надо было отдыхать перед ночным действом.

Старлей поднял на нарушителя грозный взгляд, который тотчас разбился о страшную темень глаз его визави.

- Выйдете, - немедленно обратился он к пастырю.

- Но… но…

- Немедленно!

- Вот так. Скажите, сколько вам дал этот?

- Да как ты… - начал подниматься мент.

- Сидеть! - закипела злость в Максиме. - Как ни мент, так погань! И совесть не прожигает! Ага! Вот, начинает прожигать, да? Сколько, быстро!

- Пятьсот баксов… всего… каждый месяц… - задыхаясь от боли ответил участковый.

- "Всего". Конечно, мелочь. За такие гроши продался?

- Да не продался я. Ничего… незаконного. Только смотрел, чтобы… хулиганьё… или бомжи… Я и так… обязан…

- И сегодня "обязан"?

- Разобраться - да. А задержать, - он… просил.

- Ладно. Живи, - отпустил Максим боль. - Но при первом же эээ "грешке" совесть прожжёт тебя насквозь, Веришь, или повторить?

- Верую, Господи! - почему-то перекрестился участковый и рванулся к выходу.

- О разговоре и обо мне ни слова! - кинул вдогонку Максим.

Ожидающий в коридоре Серафим был весьма озадачен поведением своего участкового. Выскочивший из кабинета с перекошенным от ужаса лицом ещё молодой парень, оглянувшись, истово перекрестился и рванулся к выходу. Пробегая мимо священника, шарахнулся от того, царапнув наручниками по стене. Звон металла остановил его. Вновь посмотрев в сторону кабинета директора, старлей вдруг схватил пастыря и заученными движениями надел наручники на того.

- Разберёмся! - заявил он, потащив изумлённого священнослужителя к машине. В милиции он составил рапорт о том, что гражданин Вострый вот уже три месяца передаёт ему… ну и так далее…

Начальник милиции, прочитав рапорт, распорядился привести к нему незадачливого взяткодателя.

- Но это совсем не взятка! - горячо оспаривал квалификацию своих действий гражданин Вострый. - Я же не за незаконные какие действия. Человек хорошо работает и почему бы…

- Вот, слышал? - обратился начальник к участковому. Человек тебя благодарил от чистого сердца. От чистого ведь?

Пастор согласно закивал.

- И без всякого злого умысла. А он, мой сотрудник, не намекал, что, мол неплохо бы повторить?

- Нет, что вы! Наоборот, постоянно отказывался, чуть не силой пришлось ему… передавать.

- Скажите, а по вашей вере это не грех?

- Что от церкви, то не во грех, - убеждённо ответил Вострый.

- Ну вот, видишь. Плохо только, что сразу не сказал. Выйди пока.

Когда участковый вышел, начальник долго рассматривал пастыря хитрыми маленькими глазками.

- А теперь, святой отец, наедине должен сказать - вы влипли. И крепко. У нас это называется - дача взятки должностному лицу, повторно.

- Господь с вами, но вы только что…

- Я только согласился с вами, что это не грех. В этом вам виднее. А вот состав преступления - налицо. А сейчас, в компанию борьбы с коррупцией - сядете оба.

- Это всё политика!

- А чего вы в политику полезли? Кесарю - кесарево. И потом… какая уж здесь политика. Сами признали, что совратили моего работника. И вот, запись, чтобы не вздумали отпираться.

" Наоборот, постоянно отказывался, чуть не силой пришлось ему… передавать", - услышал пастырь свой голос.

- Что же вы хотите, - упавшим голосом поинтересовался незадачливый взяткодатель. - У меня… паства. И жена, дети…

- Пока сидите тихо и не высовывайтесь. Один я такой вопрос решить не могу. Посоветуюсь… с кем следует. Участкового, конечно, поменяю. От соблазнов подальше. Больше ничего обещать не могу.

- Так что мне делать?

- Живите. Проповедуйте. Добро, веру, надежду, любовь. Бескорыстие, - тонко улыбнулся начальник. - Но если опять скажете хоть слово о власти, об идеологии, - берегитесь. Я не буду вас защищать. А ещё лучше, пока суть да дело, сматывайтесь вы из нашего района. Нет человека- нет проблемы. Подумайте.

После ухода поникшего пастыря, начальник зазвал к себе участкового.

- Теперь начистоту, - что приспичило? - Ну, быстро! Хвост учуял?

- Никак нет, товарищ подполковник!

- Так что же?

- Совесть. Прожгла.

- И ты готов сесть?

- Готов.

- Дурак! Идиотище! Ты же у меня один из лучших… был. А теперь и сам сядешь и пятно на весь отдел! Не дам! Садись, пиши. Всё тоже пиши, только вначале так: " Сообщаю, что во исполнение Вашего указания об изобличении гражданина Вострого во взяточничестве", а дальше по тексту. Да что с тобой? - кинулся начальник к сложившемуся пополам старлею.

- Опять… прожигает… не… могу… - совестливый мент схватил написанное и порвал лист в клочки. Вздохнув, разогнулся, вытер с лица обильный холодный пот.