Читаем Тьма (СИ) полностью

Максим выскочил из кабинета и кинулся к троллейбусной остановке. Деньги оставались в гостинице. Паспорт тоже. Выписаться и теперь не выходить из хосписа, пока всех не поставит на ноги! Никаких гостей! Никаких ванн! Всё - потом. Такой славный дед! Расстроенный, погружённый в свои мысли юноша долго не обращал внимания на трясущего его за рукав контролёра. Наконец, Максим оторвался от самобичевания и вернулся к реальности. Он вопросительно взглянул на пристающего к нему человека. Честное слово, юноша не хотел ничего такого, просто был недоволен тем, что его отвлекают. Но с лица мытаря мгновенно сполз охотничий азарт. Словно увидев некое откровение, он перекрестился, бросил на пол сумку, отцепил свой беджик, пнул всё это ногой и шепча: "Верить надо людям, верить…" побрёл выходу. Уже в дверях пассажиры силком впихнули ему сумку с собранными штрафами.

Столь неожиданный съезд с катушек представителя нелюбимого народом ведомства породил весёлое оживление в троллейбусе.

- Эй, мужик, как это ты его убедил, что людям верить надо? - поинтересовался у Максима кто-то из них.

- Он сам додумался, - ответил юноша. Спохватившись, он тоже начал пробираться к выходу.

Денег хватило в обрез. Но Макс, не задумываясь, выложил всё.

- Но зачем это вам? - поинтересовалась заведующая. - И вы это к нему приходили? Я видела вас мельком. Нет… вроде к тому пареньку, который… к поэту, правильно?

- Я всё- таки виноват перед ним. Не успел… Пусть хоть так помогу.

- Ему уже никто не смог бы помочь. Когда человек устал жить…

- Устал? - поднял глаза на заведующую Максим.

А женщина, глядя не него серьёзным, всё понимающим взглядом, кивнула и продолжала.

- Вот тот парнишка. Поэт. Да, ему жить и жить. И к нему пришло чудо. И рядом с ним лежавший. Со спецслужб. Видимо, не всё ещё сделал. Цеплялся за жизнь. И чудо пришло к нему. Вскрытие показало. И что он затем… Значит - свою задачу выполнил. А вот теперь… Слушайте, молодой человек, слушайте! Вот- вот умрут ещё две женщины. Одна из них - беспробудная пьяница. В своё время у неё судом отобрали детей - погибли бы. Да, а один едва и не погиб - бросила новорожденного в мусорный контейнер. Зимой. За это отсидела. Потом - за уклонение от оплаты алиментов. Потом - за мелкие кражи. Потом - убила по пьянке сожителя. В общем до старости. И потом в приюте - вечные проблемы с её пьянством. Вторая - артистка районного масштаба. Бездарь. Но ещё в юности была… любовницей здешнего руководителя. Сейчас он ого-го где. Поэтому и держалась. Знали бы вы, скольких она молодых артисток сожрала. Потом… прогрессирующий склероз. Запиралась в квартире, никуда не выходила, только смотрела сериалы, а в перерывах якобы что-то репетировала… Вот - и у неё улучшение.

- Зачем вы всё это рассказываете мне?

- Теперь Никанорович. Славный добрый старик. Девяносто лет, представляете? И почти до последнего ещё ходил… Только куда? Склероз жутчайший. Уже не находил слов для простейших предметов - тарелка, вилка стул, - всё называл "это". Имён не запоминал вообще. Меня, кстати Марина Алексеевна зовут. А вас?

- Максим. Скажите, а…

- Подождите! - как-то мягко повела рукой заведующая, и Макс невольно обратил внимание на узкую ладонь с длинными пальчиками. " С такими пальцами на скрипке хорошо… или рояле…," - подумалось ему.

- Так вот, вы говорили, что не успели чем-то помочь ветерану. Не терзайтесь. Такое у нас заведение. Вот, к примеру, я с болью смотрю, как угасает ещё один талантливый мужчина. Конструктор чего-то. Только на лоб посмотреть! Или женщина из восьмой… Тоже долгая история. И вот я думаю, почему? Почему чудеса обходят их и касаются тех, кто или недостоин жить дальше, или уже отжил своё?

- А вы сможете рассудить, кому жить, а кому умирать? - прищурил глаза Максим.

- Если надо будет - смогу! - твёрдо ответила женщина. - Если поможет - на колени стану вымаливать жизнь для достойных.

- Значит, для недостойных…

- Да. Ещё Христос сказал как-то: "Мои чудеса не для собак!"

- Ну почему же? - улыбнулся он, вспомнив вдруг рыжего Кузьму и отважного Артура. - Порой и собаки нуждаются. И, кроме того, Христос только сказал, а что сделал потом?

- И всё же… Пойдёмте, я покажу вам, за кого бы я просила.

- Откуда вы знаете? - уже напрямик спросил Максим.

- Исцеление у нас здесь - не такой уж обычный случай. И хотя многие из персонала почему- то ничего не слышали и не видели, но… Наверное, время на всех не хватало? Да и молодёжь сейчас болтливая. Пойдёмте? - она встала из-за стола. Да-а. Конечно, если ещё не прятать это всё в такой одежде… Но хоспис же!

- Я бы сама пришла к вам сегодня. Просить за других. Жаль, если не дождутся. Пойдёмте, покажу.

- Но я ещё вчера уехал!

- Но вы сегодня и вернулись! Вы бы и не смогли бросить этих несчастных правда?

Максим пожал плечами. Почти ведь смог.

Конструктор ещё не смирился, и в периоды прояснения сознания, глядя в окно, тихонько всхлипывал. Женщина сейчас была без сознания.

- Талантливейшая скрипачка, - прошептала заведующая. Прошептала потому, что рядом с ней, в позе горького, но уже покорного отчаяния застыл старый-старый мужчина.