- Вы просто чем-то расстроены. Я могу помочь?

- Да нет, - вздохнул Максим, глядя на экран, на котором вновь на всё небо красовалась его надпись.

- Вот тоже, - перехватила его взгляд Зинаида. - Хорошо, что не додумался написать что-либо типа "смерть неверным", а? С таким небесным знамением… Или: "Аргомеддон близится!" Нет, надо срочно изловить этого Гарина с его гиперболоидом и впредь запретить смущать людей. Хотя… конечно, такое признание… вот уж точно на весь мир. Трудно не поверить. И устоять.

- Ну почему же? Если в руках такой гиперболоид, почему нельзя написать ложь? Да и ответить ложью. И "устоять" тоже несложно.

- Ну, тут вы не правы. Не знаете ещё женского сердца. Поверьте, тот, кто вот такое учудил, уже целуется со своей возлюбленной. Детвора!!!

- Детвора. А взрослые? - оторвался Максим от своих мрачных воспоминаний, внимательно взглянув на майоршу.

- Будто не знаете! Хотя… бывает.

" На моё уродство намекает. Мол, бывает, что вот такие и не знают, как это происходит у взрослых. Ладно, я тебе покажу!"

- Не знаю. Расскажете? Только я на минуточку в ванную. Сниму этот грим.

" Какой типаж ей внушить? - думал Макс, глядя в зеркало. Судя по всему, она в девичестве увлекалась… да, конечно! Ладно, Тонька, теперь я проверю, что чувствовал Дартаньян в шкуре графа Варда!".

- Боже мой, боже мой… - прошептала несчастная жертва этого опыта, когда Максим, выйдя из ванной, заглянул ей в глаза. Чисто рефлекторно попыталась отвернуться от восхитительных губ своего кумира, но сдалась при первом же более настойчивом приступе.

И всё это оказалось враньём классика. И этот день, и ночь до раннего утра Максим чувствовал себя превосходно. И месть была сладостной. И совсем не терзали муки совести. Лишь когда, на прощание, Зинаида спросила, будет ли он опять одевать свой грим, и добавила, что Максим мог его и не снимать, юноша вновь увидел в ней человека.

- Что ты имеешь в виду?

- Я бы с тобой и… с тем. Ещё только увидела, ты меня к себе… притянул.

- Такая образина?

- Да не комплексуй ты по этому вопросу. Для любящей женщины это не главное.

- Для любящей?

- А ты думаешь, я… я… вот так просто?

- Нет, почему же… - смутился Максим.

- Неет, быстро - что ты обо мне думаешь? Ментовская подстилка, да? А если я влюбилась? Как дура! С первого взгляда! Не веришь?

- Не верю! - вздохнул Максим. - Знаешь, Зин, меня столько раз уже… предавали…

- Поэтому и носишь ту маску?

- Нет, Зин. Вот это - маска. А вот это - на самом деле. - Он заглянул женщине в глаза и убрал наваждение.

- Тогда зачем было… Но это… это же подлость!

- Но почему? ты же сказала, что всё равно, что и вот такого…

- Уходи! Убирайся, Фантомас хренов! - кинула Зинаида в Максима его куртку.

Преисполненный стыда Максим кинулся к двери. А когда он уже открывал замок, хозяйка поймала его сзади за рубаху.

- Фантомас, а Фантомас, ну возьми меня в свою команду! Или… хотя бы… не забывай очередную дурочку, а?

- Знаешь, я… честное слово… не хотел… это… думал, как лучше…

Зина прервала оправдания, крепко поцеловав юношу теперь уже в обожжённые, а не воображаемые губы.

- Ничего больше не говори, дурачок. Спасибо тебе. Удачи.

- Если придут с паролем "Гелла" - значит от меня, - решил Максим.

- Спасибо. Спасибо. Но лучше - приходи сам. Хоть когда-нибудь, а?

- Постараюсь, - соврал Максим, ответил на поцелуй и, глупо озираясь, выбрался из гостиницы.

Глава 28

К столице вплотную подбиралась припоздавшая зима и, казалось бы, с ясного неба сыпался мелкий колючий снег. Куда теперь? Учинить разборку с Самом? Как раз настроение подходящее. Или уже напрямую к Князю? Нет. Он потерял Алёну. Тоже мне князь. Хотя, как говорил адвокат, Тьма свирепа и первобытна. Значит, и слуг таких себе подбирает. Сподвижников, скорее. Слуги и поумнее быть могут. И не в том дело. А если вот также сиганёт, как Ясень? Или ещё как… самоликвидируется? Нет, надо пока наперегонки. Прямо сейчас - на поиски.

"Прямо сейчас" не удалось.

- Татьяна сказала, что ты в городе.

- Не в деревне.

- Максим, приедь. Вот и Григорий просит. И ещё одному человеку ты очень нужен. Приедь, а?

- Но у меня нет времени! Совсем.

- Опять за кем охотишься?

- За шкурой своей охочусь!

- Максим… Таня рассказывала, что, пока не стала на колени… И мне так?

Краска стыда залила лицо Максима.

- Она сама! Я даже… даже…

- Я найду тебя и стану. Этого хочешь?

- Ага, а потом в Комсомолке папарацци фото поместят: "Новый бойфренд…" Что Холера скажет? - уже заулыбался Максим. Стыд воспоминания о сидящей в снегу на коленях девушке растопил - таки лёд ожесточения.

- Ну вот, не хочешь моих семейных скандалов, немедленно приезжай.

- Ладно. Через часок, - сдался Максим. Он решил ещё раз скокнуть к Николаю. Выяснить всё-же по-людски. Не удалось. Пусто. Поэтому к Ситничке юноша приехал мрачный. И тут же попал в крепкие мужские объятия. Нет, не холеры. Тот до выяснения отношений только пожал руку. А в охапку Максима сгрёб действительно "сюрприз" - полковник - омоновец. Знакомец по странным бациллам и эпопее с заложниками в церкви.

- А… Таня? - поинтересовался, снимая куртку, юноша.