Сыпалось всё, летело всё, перепонки просто невыносимо глохли и выли. Диана сжимала в руках свою каску и рыдала, завывая от ужаса. Автомат упал на засыпанный мусором пол.

Это не Лицей и не Полигон.

Что-то ударило в её грудь, пробив бронежилет…

* * *

Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. 1 сентября 2015 года

– Ваша императорская светлость. Эфир.

У меня очень мало времени. Во всех смыслах. Империя и Армия напряжены. Да и сам я тоже. Очень вероятно, что меня сейчас просто убьют.

Незамысловато. Просто в упор. Как только отключатся камеры. А может и в прямом эфире.

Орденов во всей красе не было. Голубой Ленты Святого Андрея не было. Просто китель военной Академии и планки орденов. И всё.

– Товарищи. Дамы и господа. Я – Михаил Александрович, Светлейший Князь и Императорская Светлость. Наша обожаемая государыня тяжело ранена в результате сегодняшнего покушения. У нас в Державе мятеж. Никаких громких и пафосных слов сейчас не будет. Я не стану убеждать вас сохранять верность Трону. Слова не имеют смысла. Вы сами всё знаете и внутренне для себя всё решили. Вот мой автомат и я иду защищать Отчизну и Престол. Наше Отечество на грани гражданской войны. Да, скоро вернутся старшие члены Императорской Фамилии, и я передам им власть. Но пока здесь только я. И вы. Мои бойцы. Вы – дочери и сыны, верные Отечеству. Позволю себе дерзновенную фразу: «Мы сражаемся за наше будущее». За наше новое будущее. Мы новые ветры для наших прославленных Знамен. Мы – руки, вновь поднявшие Знамя. Боже, храни Государыню. С нами Бог! Мы победим. Честь в Служении на благо Отчизны!

Это было страшно и рискованно.

Но я уже струсил в 1917-м.

Трансляция шла в том числе и на все военно-образовательные и учебные центры Константинополя.

А у меня нет другого резерва сейчас. Командиры частей большей частью колеблются и саботируют мои приказы. Только бесшабашная молодёжь, юнкера и курсанты бурлят.

И я для них – свой. Понятный. Очевидный.

Разгребусь ли?

Кто знает…

<p>Глава II. Выбор</p>

Терра Единства. Ромея. Константинополь. 1 сентября 2015 года

Мы рвались через Город. Империи было плохо. Это было очевидно. Даже простой приказ на выдвижение войск утонул в согласованиях. Да, понятно, что я им никто. Но это был лишь повод не выполнять приказ в непонятной ситуации. Ведь вопрос не во мне и не в моих правах эти приказы отдавать. Генералы Генштаба просто не спешили становиться на чью-то сторону, что уж говорить о командирах батальонов. Ждали, прикрывшись Уставом и нарушением вертикали власти. Хотя у каждого из них в сейфе был красный конверт и Протокол.

Твари.

Узурпатор напирал.

Он демонстрировал лидерство и уверенность. Мира лежала в коме, и судьба её оставалась неизвестной. Наша позиция была слаба. По крайней мере в ближайший час.

Эх, Мира, Мария, Мария Михайловна, Мария Вторая, как же ты так учудила-то?

А, впрочем, я в 1917-м был лучше?

Нет, невозможно сказать, что её отец был популярен. Ну, разве что среди «солидных и представительных» кругов, которым перемены не нужны в принципе, они лишь хотят смену тех, кто распределяет деньги. А вот молодёжь до тридцати лет требует иного. Потому я так и выступил. Помня и о том, что большинство солдат именно мужчины и женщины до тридцати лет.

Но никто из опытных властьимущих не поставит сейчас на Миру. Ну разве что только те, кто очень плотно замазан с её правлением.

– Что там?

Где «там», говорить было не нужно.

– Вся связь подавлена. Вертолётное звено отработало.

* * *

Терра Единства. Ромея. Константинополь. Особняк князей Островых. 1 сентября 2015 года

Диана хватала ртом воздух.

Аяна промакивала её лоб и всё лицо салфеткой. Вокруг суетились медики.

– Вам несказанно повезло, моя госпожа. Вы просто родились в счастливой рубашке. У вас обширная гематома на груди, но осколок ракеты, пробив бронежилет, застрял в вашем ордене Святой Екатерины, который вы изволили надеть на свою форму под бронник. Это вас и спасло.

Старый армейский военврач лишь покачал головой.

Диана с ужасом спросила:

– А что с…

Кивок.

– Если вы про плод, то, судя по всему, всё в порядке.

Она сглотнула.

– А муж?

Медик слегка поморщился.

– Не знаю. Выступает по мировидению. Вот, благоволите видеть. Но это запись.

Он включил большой экран, благо в этой комнате повреждений почти не было.