Читаем Тлен и пепел полностью

   Я едва не навернулась, зацепившись сапогом за корень. Прямо перед носом начиналась высокая железная ограда, опоясывающая все кладбище. Как маг, я видела легкое свечение, испускаемое изгородью, защиту, чтобы восставшая нежить не ушла за пределы этой земли.

   Где-то за деревьями виднелся дом сторожа и, судя по отсутствию света, он уже спал. Ходить ночью вокруг могил, подстерегая вандалов, ему не требовалось, ведь в каком-то смысле, кладбище способно защитить себя само. Целью было не выпустить наружу то, что может завестись на самом кладбище, а уж судьба какого-то дурачка, который решил поживиться золотыми зубами мертвеца, никого здесь не волновала.

   Я прошла вдоль ограды и зашла, воспользовавшись главным входом, правда, для этого мне пришлось забраться вверх по высокой запертой двери, выступы на которой оказались куда удобнее, чем на изгороди.

   И затем в ступоре остановилась, мало веря своим глазам.

   Кладбище дышало.

   Или как назвать то, что все пространство передо мной пронизывала холодная голубоватая и отчетливо пульсирующая энергия. Был ли это эффект от зелья, или исключительно мой некромантский дар, или же наложение первого и второго, я не знала, но ничего подобного в своей жизни я никогда не видела.

   Отсюда начиналась самая старая часть кладбища. Над усопшими стояли приземистые, разъеденные временем надгробия с выгравированными именами покойного, датами рождения и смерти, пожеланиями родственников.

   Я вгляделась, и сама не заметила, как сделала шаг назад, вжимаясь в запертую железную дверь.

   Отчего-то я отчетливо чувствовала каждого из них, каждого мертвого перед собой. Как же много их было… Во рту стало сухо, а виски вдруг невыносимо заломило.

   Когда я пришла в себя, то поняла, что сижу на присыпанной гравием дорожке, впиваясь коленками в острые камни.

   Первой мыслью было бежать прочь. Я не смогу. Не вытерплю. Должны быть другие способы решить мои проблемы, кроме как… вот это вот все.

   Меня мутило, тело терзала дрожь. Пошатываясь, я с трудом встала.

   С неоднозначным облегчением я ощущала, что души всех этих людей из близлежащих могил давно в мире Ином, и теперь под плитами покоятся лишь их бренные, почти до конца истлевшие останки.

   Я постепенно приходила в себя, избавляясь от болезненной дрожи. И с удивлением отметила, что от голубоватого свечения, разливающегося по кладбищу, веяло больше умиротворением, чем чем-либо еще. Стоило отвести от себя ненужные образы, и все стало как-то совершенно иначе.

   Тут было… очень спокойно? Что-то похожее на то чувство, которое посетило меня вчера возле семейного склепа. В голове прояснилось, никаких лишних тревог, волнений…

   Я поправила плащ, подтянула поясную сумку и двинулась вперед, стараясь лишний раз не задерживать долгого взгляда на надгробиях.

   Ряды могил, символически огороженных низким заборчиком, прореживали когда-то специально посаженные здесь деревья, тенеку. Раскидистые, метра два в обхвате бочкообразного ствола. По рулевским преданиям, они являются проводниками в мир Иной, и, как говорят ботаники, тенеку действительно в каком-то смысле связаны с мертвыми, ведь их семена лучше всего приживаются, если в земле есть останки. Судя по моим отрывочным ощущениям, огромная корневая система этих деревьев проросла сквозь ближайшие к ним захоронения, пронзила старые гробы и опутала кости, делая их частью себя.

   Тенеку обладали необычной, голубоватой окраской листьев, кончики которых по ночам неярко светились белым. Листья держались на дереве круглый год, окончательно угасая зимой, и набирая силу летом.

   Несмотря на то, что в тенеку в действительности никакой магии не было, к их длинным тугим ветвям подвешивали ленточки с посланиями от родных к умершим. Сейчас свет от листьев был приглушенный, — деревья только-только просыпались после зимы. Меж корней тенеку обычно хоронили друидов, но на этом кладбище земля прямо под деревьями пустовала, не считая скромных подношений в виде догоревших свечей и уложенных в кучки мелких монет.

   На пересечении нескольких дорожек изредка попадались небольшие алтари под деревянными навесами с изгибающимися скатами крыш. Все они, судя по знакам на металлических чашах, посвящались Брианне.

   Голубоватое свечение, испускаемое кладбищем, больше меня не пугало, к тому же, было занимательно наблюдать, как сквозь него мерцает листва тенеку. Я без четкого маршрута шла по дорожкам, кругом обходила алтари, изредка резко оборачивалась, будто от меня что-то могло прятаться, но безуспешно. Вокруг не было ни души в любом смысле этого слова. Могилы содержали надежно упокоенные останки, и вряд ли рядом с ними могли бы виться призраки.

   Но постепенно алтарей попадалось все меньше и меньше. Теперь они выглядели так, словно их построили наспех. Простенькие жертвенные чаши прибили прямо к своему постаменту. Незачарованный металл закоптился дочерна.

   Я огляделась и поняла, что забрела в уже какую-то другую часть кладбища. На некоторых могилах не поставили даже доски из железного дерева, которую устанавливали в тех случая, когда не хватало денег на полноценное надгробие.