Читаем Тлен и пепел полностью

   Я дрогнула. До сих пор в моей голове не укладывалось, что до свадебной церемонии оставались считанные дни. Постоянно пульсирующая мысль, что нужно что-то сделать, чтобы предотвратить грядущую катастрофу, не давала покоя, но я упорно откладывала принятие решения, не в силах что-либо с собой поделать.

   Ведь я не думала, что Голоса смерти изменили свои планы даже после того, как я обо всем узнала.

   Батрис шагнул ближе и его губы легко коснулись моего лба:

   — Да ты совсем продрогла. Пойдем скорее внутрь.

   Я с сорвавшимся вздохом взглянула на дверной проем. Ласковый голос Отиса сменился на едва различимую усмешку:

   — Или тебе в действительности так сильно надоело застолье, что ты решила сбежать от всех сюда?

   — Там душно. Хотела проветрить голову.

   — Так мы откроем окна, а здесь ты можешь заболеть.

   Отис настойчиво взял меня под локоть, и я почувствовала через ткань платья тепло его разгоряченного плотным ужином тела. Да, я действительно замерзла.

   Облокотилась на Отиса, и мы вышли с балкона.

   В зале, где редко смолкали разговоры, стояла непривычная тишина.

   Спина сидящей Аделины выглядела неестественно прямой. Римерий стоял у стола, заложив руки за спину и хмуря рассматривая кусочек неба, видимый из-за шторы.

   — Что-то все не веселы, — беззаботно проговорил Отис. — Кларисса, твоя меланхолия оказалась заразительной...

   — Для печали есть причины, — оборвал его государь. — Мы только что получили дурные вести.

   Я вскинула голову, прямо посмотрев на Римерия. Пальцы сжались так сильно, что ногти впились в кожу.

   — Кларисса, дорогая, — тихо сказала Аделина. — Тебе стоит присесть.

   — Что… что-то случилось? — мой голос дрожал.

   — Сядь, — мягко проговорил Римерий.

   Я медленно подошла к своему месту и покорно села. Отис, мгновенно потерявший всю легкость настроения, подошел к государю:

   — Так что за вести?..

   — Посланец сообщил, что родители Клариссы пропали, — Подала голос Аделина. — Дорогая, нам очень жаль. Вчера они не вернулись с приема домой, и до сих не поступало никаких новостей…

   Я слышала слова девушки, но их смысл не желал до меня доходить. Горло полностью пересохло. Рука потянулась к стоящему рядом бокалу и тут же одернулась, когда я вспомнила, что в нем вино.

   — Я… я хотела бы побыть у себя, — выдавила, охрипнув.

   Государь кивнул, и я встала, чуть шатаясь. Тело лихорадило.

   Отис сделал шаг, чтобы последовать за мной, но я жестом его остановила. Меньше всего я хотела слушать чужие сожаления, и мне было не по себе при мысли, что он увидит меня такой.

   По коридорам летела, с трудом разбирая дорогу. Распахнула дверь покоев, и едва не сбила с ног Анни. Она сжимала в руках полотенце, видимо, планируя спуститься к баням.

   — Клэр?..

   Я промчалась мимо, кидаясь к шкатулкам. Их деревянные крышки звонко захлопали, пока я пыталась вспомнить, в какой из них лежит искомое.

   Анни плотно закрыла комнату и отложила в сторону полотенце.

   — Что случилось?..

   — Сейчас…

   Распахнула очередную шкатулку и увидела ровный ряд пузырьков. Быстро провела пальцем по надписям и вытащила один из них. Открыла и выпила эликсир залпом, морщась от противного привкуса.

   — Не хочу впасть в истерику, — ответила на немой вопрос друидки. — Надоело лить слезы, когда надо быстро принимать взвешенные решения. Смесь успокоительной травы с тоником приведут в чувства...

   — С ума сошла… — пробормотала Анни. — Это же вредно для сердца…

   — Плевать на сердце. Мои родители пропали, — перебила я.

   Рухнула на кушетку и закрыла лицо руками. Глаза больше не щипало, лихорадка постепенно отступала. Рассудок, затуманенный ужасом, очищался от раздирающей паники и боли.

   Анни села рядом и коснулась моего плеча рукой. Она ничего не произнесла вслух, но от ее прикосновения стало легче.

   Я прямо посмотрела на девушку и произнесла:

   — Я должна все рассказать государю. Пока не пострадал кто-то еще. Пока не погибло множество людей…

   — Твои родители еще могут быть живы! Подумай, какой смысл им убивать их?..

   Я встала. Тело требовало выхода энергии, и я зашагала, нарезая по комнате круги.

   — Это самое правильное решение из возможных. Я больше не могу… не могу держать все в себе… Анни, ты не понимаешь…

   — Это ты не понимаешь! Пропажа твоих родителей — предупреждение! Предупреждение, что ты ничего не должна предпринимать перед свадьбой!

   Я остановилась у стола с открытыми шкатулками. Все их крышки были распахнуты, и свет от светильников играл на гранях камней украшений, на стеклянных боках бутылочек с зельями и эликсирами.

   — Мне просто сидеть на месте, сложив руки, и ждать?! Пока родители в руках этих чудовищ?!

   Анни сжала косу и закусив губу, уставилась в пол.

   Я раздраженно вздохнула и взглянула на стол. В одной из шкатулок, на самом верху, лежали письма, те самые, которые я так и не прочла.

   Взяла верхнее и, желая занять руки, оторвала край конверта.

   Строки, написанные Элиной, я узнала бы из тысячи, их можно прилагать к учебнику по чистописанию, с такой тщательностью она обыкновенно выводила каждую букву.

   Но через несколько мгновений я решительно отказывалась верить тому, что их автора — подруга моего детства, которую я знала с малых лет.