Читаем Тлеющий уголек полностью

Я обнимаю его за шею, вдыхая его успокаивающий запах:

— Почему ты был на той вечеринке?

— Я собирал некоторые души для Майкла, — его руки путешествуют вниз по позвоночнику, потянув за собой молнию. Я не знаю, что он делает, но мне все равно, пока моя голая спина открыта свежей ночи.

— Я просто хочу еще раз увидеть тебя…такой… — говорит он, касаясь моей кожу. — Я облажался, Эмбер. Я позволил человеку жить и взял вместо него чужую душу, — говорит он, подсовывая руки под мое платье и прижимая ладонь к моей пояснице.

— Ты должен был забрать душу Рэйвен, не так ли? — я выгибаюсь в него, когда он нажимает мне на спину. — Ты позволил ей жить, а вместо этого взял душу Ладена.

— Когда ты говорила о ней в ту ночь, глядя в твои глаза, я понял, что ты нуждаешься в ней, — говорит он печально, поднеся свободную руку к моим глазам. — В них так много боли, и я хотел убрать её.

Я с трудом сглотнула:

— Так ты убил Ладена, потому что он пытался изнасиловать ее?

— Я не должен был забирать его душу или убивать его. Я просто увлекся, — говорит он, и я снова вспоминаю, что прочитала в книге: «страстный в битве». — И Анамотти использовали это в своих интересах. Они забрали его тело и инсценировали так, что стало похоже на место преступления твоего отца, чтобы возиться с твоей головой.

— И из-за этого ты попал в неприятности, — говорю я, целуя его ладонь, когда он проводит ей по моему рту. — Что они собираются делать с тобой?

— У меня неприятности из-за многих вещей. — он прижимает меня к своей груди и целует с жаром, практически поджигая мою кожу. Я запускаю пальцы в его мягкие волосы, а его руки сжимают мои бедра, пальцами впиваясь в мою кожу, желающий всего, но зная, что не может забрать. Бретельки моего платья падают вниз, открывая меня ночи. Я не знаю, что делать или что он делает, пока его сланцевые глаза оглядывают мою голую грудь.

— Той ночью…когда ты и я… — он закрывает глаза и вдыхает, кладя руку на мою грудь, прямо на взволнованное сердце. — Я никогда не забуду, как это ощущалось…что я чувствовал…

Я яростно дышала, потому что знала, что он собирается уходить и что я нуждалась в нем как в воздухе:

— Не уходи, — умоляю я, и он открывает глаза. — Пожалуйста, останься со мной. Ты единственный, с кем я чувствовала себя в мире.

Его губы начинают открываться, но я заткнула их своими, целуя его с каждой каплей жизни, что внутри меня. Я вжимаю свою голую грудь в его, и тепло и прикосновение приводит меня в безумие.

— Пожалуйста, не уходи…, - говорю я между поцелуями. — Пожалуйста.

Он впивается в мои губы, глядя меня по щеке, быстро посасывая мой язык, прежде чем отстраняется и заглядывает мне в глаза:

— Я должен.

Небо громыхает, и его глаза движутся по направлению к темным облакам. Его лицо застыло в маске боли, когда с неба начинает моросить, и его длинные ресницы подрагивают от капель дождя:

— Майкл никогда не позволит уйти Ангелу, нарушившему правила и, к тому же, тебе придется делать все самостоятельно…я больше не могу вмешиваться.

Небо гремит снова, как треск резинки, и я чувствую этот разрыв, мою свободу, как капли дождя, покрывающие кожу.

Он притягивает мое ухо к своему рту, и его голос падает до низкого шепота:

— Узнай все о Мрачных Ангелах и Битве Смерти. Узнай, что произошло с последним действующим Мрачным Ангелом… эту деталь я не могу рассказать тебе. И, Эмбер, не доверяй никому. Постоянно. - его рука скользит по моей шее, груди, талии, иссушающим жаром против моей влажной кожи. — Закрой глаза.

Неохотно, я закрываю глаза и цепляюсь за его плечи, желая никогда их не открывать. Я слышу, как его большие крылья раскрылись, изящно развеваясь, когда он похлопал ими. Он целует мой лоб, щеки, губы, а потом, как перышко на ветру, выскальзывает из-под меня.

Когда я открываю глаза, я одна, стою на коленях в грязи, дождь заливает мои волосы и одежду, верх моего платья стянут вниз. Я отказываюсь двигаться; я навечно останусь здесь, на этом кладбище, с единственным миром, что у меня остался.

— О Боже! — кричит Рэйвен, и я оборачиваюсь, натягивая платье не грудь.

Она, пошатываясь, идет по грязи ко мне:

— Какого черта произошло? Как я сюда попала? Эмм, я… я понятия не имею, что происходит и почему я на кладбище. — она останавливается около меня и разглядывает сове белое платье, разорванное и с красными следами сегодняшней пытки. Её искусственные крылья разорваны на части, а её шея до сих пор немного кровоточит.

Я встаю и застегиваю молнию платья на спине, затем беру кусок ткани и прижимаю к ее шее:

— Мы должны отвезти тебя в больницу. — я кладу её руки себе на плечи и веду к воротам.

Ее смерть вернулась: стоящую на карнизе, и кто-то умоляет ее прыгнуть, что она и делает. Другая, но все равно мучительная.

— Эмм, почему трава покрыта перьями? — спрашивает она, положив голову мне на плечо, пока дождь затихает. — Они из твоего костюма?

Я принимаю решение, вещь, которую отец пытался вдолбить в мою голову, когда я была младше, и о чем предупреждал Ашер — не доверять никому: