Читаем Ткач полностью

Ахмья. Моя.

Должен добраться до нее.

Должен защитить ее.

Он не замечал никого вокруг себя. Они были всего лишь конечностями безликого монстра, и он убьет зверя любой ценой. Все, что было между Рекошем и его парой, должно было быть уничтожено.

— Хватит! — крикнула самка-врикс.

С очередным ревом Рекош бросился на самку.

Волна ужасного, всепоглощающего холода обрушилась на него, заставив резко остановиться, когда он увидел ее.

Самка, еще один Клык по имени Нуриганас, одной рукой обхватила Ахмью сзади за шею, удерживая ее в воздухе. Дергающиеся ноги Ахмьи были более чем в одном сегменте от земли. Она обеими руками вцепилась в толстые пальцы Клыка, и ее лицо уже покраснело.

Огненный шторм столкнулся с пробирающим до костей холодом. Ему нужно оторвать эту руку от тела самки, нужно разорвать ей горло жвалами, нужно убивать, и убивать, и…

— Подчиняйся, — потребовала Улкари откуда-то сбоку, — или мы покажем тебе, что наша королева сделала с первым из этих существ.

Ужас и ярость закружились внутри Рекоша, такие же мощные и неистовые, как самый сильный шторм, который когда-либо обрушивался на Клубок. Он встретился взглядом с Ахмьей.

Ее веки взлетали и опускались, а свет в глазах быстро тускнел. Но страх в них оставался очевидным на протяжении всего времени, с оттенком отчаяния, пока ее борьба продолжалась, слабея с каждым ударом сердца. Слезы текли по ее щекам.

Все, что нужно было сделать Нуриганас, это усилить хватку, и…

И Ахмья умрет.

Простое сокращение мышц, и пара Рекоша будет отнята у него навсегда. Прежде чем он успел бы сказать хоть слово, прежде чем он смог бы приблизиться, прежде чем он смог бы даже моргнуть, она умрет.

Мне очень жаль, кир’ани ви’кейши.

Улкари и двое самцов уже хватали Рекоша, когда его внезапно онемевшие ноги подкосились, и он упал на колени. Они стянули с него сумку, заломили руки за спину и связали их вместе, впиваясь когтями в шкуру во время работы.

Он знал, что сейчас это не имело значения, но его сердца дрогнули при мысли о потере платья. Подарка для Ахмьи.

Нуриганас освободила пару Рекоша.

Ахмья упала и рухнула вперед на четвереньки. Опустив голову, с растрепанными волосами, она прерывисто кашляла и отчаянно хватала ртом воздух.

Рекош рванулся вперед, но самцы крепко держали его.

— Ахмья, — прохрипел он, потянувшись к ней.

Улкари встала перед ним, схватила за волосы и рывком подняла на ноги.

— Мы поймали ткача. Она будет довольна.

— Надо убить его, — прорычал один из самцов, клацнув клыками. — Не стоит хлопот.

Рекош не мог видеть свою пару, но все еще слышал ее затрудненное дыхание и резкий кашель. Его сердца бешено колотились, а страх и ярость оставались сводящей с ума бурей.

— Ты потерял веру, Вулджаз? — спросила Улкари, не отводя взгляда от Рекоша.

— Нет, — ответил Вулджаз приглушенным тоном.

Руки Рекоша сжались в кулаки, и когти вонзились в шкуру. Боль, которую он должен был чувствовать, оставалась вне его досягаемости.

Прямо как его пара.

Улкари дернула голову Рекоша назад, заставляя его посмотреть на ее покрытое пеплом лицо.

— Свяжи это отвратительное маленькое существо. Мы приведем их, чтобы сделать подношение нашей королеве.

ГЛАВА 26



Рекош разрывался на части, когда двигался к вражескому лагерю с парой Когтей.

Все его мысли, чувства и инстинкты находились в конфликте. Страх и ярость продолжали сражаться в его душе. Ему нужно было биться за свою пару, освободить ее, убить всех, кто угрожал ей. Но если он сразится, они причинят боль Ахмье.

Они убьют ее.

Действовать означало бы приблизить ее конец. Продолжать подчиняться — только отсрочило бы неизбежное.

Эти вриксы, все еще фанатично преданные Зурваши, не пощадят жизней Рекоша и Ахмьи. Какой бы выбор он ни сделал, конечный результат будет тем же самым.

Он не мог этого изменить… Но и принять не мог. И последние угольки надежды боролись в нем за то, чтобы не угаснуть под безжалостным потопом реальности.

Внутренняя борьба терзала его сердце, когда они достигли места назначения.

Лагерь окружал барьер из ветвей и терновых кустов. Рекош и его друзья иногда создавали такие барьеры для защиты своих лагерей, используя их для отпугивания чрезмерно любопытных или голодных зверей. Но он никогда не видел настолько высокого и длинного, как этот.

В центре тернового кольца стояло высокое дерево, к которому на толстых шелковых нитях была подвешена круглая платформа. Два Когтя с зазубренными копьями в руках жестикулировали с вершины.

Улкари толкнула Рекоша в Лагерь, достаточно сильно, чтобы заставить его споткнуться. По его спине пробежал жар, исходящий от того места, к которому она прикоснулась. Это был зуд под шкурой, который невозможно почесать. Бурление в животе, которое никак не желало утихать.

— Может, мне идти впереди, раз тебе нужно ускориться? — проворчал он, с силой натягивая свои путы. Шелк скрипел и впивался в кожу, но не поддавался ни на пядь.

— Закрой рот, — прорычала Улкари, ударяя его по затылку тупым концом копья.