Забывшись, Мими вспомнила, как отец рассказывал ей истории про победы зараш над временными червями угорма, выползавшими из прошлого или будущего и затягивавших туда зараш, которых им удавалось застать врасплох. А ещё он рассказывал про победу над невидимками окиломос, которые ткали невидимую паутину вокруг зараш, когда те спали, и, парализовав, питались их разумом. Теней зараш тоже почти окончательно победили, создав твёрдое небо, и лишь изредка тем удавалось пробить его. Это воспоминание вернуло Мими к реальности. Ей было страшно, одиноко, а теперь ещё и больно. Будущее, непонятно насколько ближайшее, обещало быть крайне неприятным.

– И ни одной игрушки у меня с собой нет, – окончательно расстроилась Мими. – Придётся играть в моих новых слуг.

– Это неэтично, – мягко возразил наставник. – Нельзя просто так вмешиваться в жизни ничего не подозревающих посторонних разумных существ.

– Замолчи, – разрыдалась Мими. – Ты не живой! Ты не понимаешь, каково это – сначала потерять маму и папу, а потом потеряться и оказаться одной, взаперти и под носом у теней! И они не посторонние: они мои; я создала и ещё создам их, а значит, они мои, и я могу делать с ними, что захочу.

– Повинуюсь, но это всё равно неправильно, – ответил наставник и замолчал.

Взгляд Мими распространился дальше, по всему сотворённому миру. Повсюду, где были подходящие искорки и пылинки, она создала разные формы жизни. Теперь тени, выслеживавшие её, не смогут догадаться, что жизнь на её пылинке послужит целям Мими, и заподозрить, что её создала именно она. Оставалось только ждать и незаметно направлять ход событий в нужное ей русло. Однако тени тоже были хитры, и Мими вступила с ними в долгую и тайную борьбу.

Где-то далеко, в непроглядных глубинах вселенной, созданные ей существа вели войны с такими же по соседству. Где-то укрытия теней подвергались обстрелу из громадных орудий и бомбардировке астероидами с мирными или военными целями. Мало помалу, сначала один лоскут тени пострадал от ярких вспышек взрывов и убрался восвояси, чтобы просочиться обратно через щели в двери, ведущей в этот мир. Потом то же самое сделал другой. Где-то ещё происходили катастрофы, разрушавшие целые спутники планет и беспокоившие теней. На планете же, где пряталась Мими, пока лишь примитивные формы жизни плавали, ползали и летали, не обращая на себя никакого внимания тени. Пока Мими это устраивало, но так должно было продолжаться не вечно.

– Заметила ли ты, что твой естественный рост приводит к увеличению диаметра пылинки, в которой ты спряталась? – неожиданно спросил наставник.

Мими похолодела от страха. Она знала, что нельзя шевелиться. Она даже глазом не моргнула за время своего заточения. Но про свой рост Мими совершенно забыла. Пока она спала после того, как спряталась, она подросла, и планету уже не покрывал один громадный океан. Он разделился на отдельные океаны, потому что воды уже не хватало, чтобы покрыть всю планету.

– Я должна уменьшаться пропорционально моему росту, – испуганно ответила Мими. – Но как же это сложно! Не могу же я всё время следить только за своим ростом!

– За этим могу следить я, – предложил наставник. – Ведь это является одной из моих главных задач. Чем взрослее ты становишься, тем более сложные и развёрнутые ответы я должен давать на твои вопросы. С этого момента я буду напоминать тебе, что ты чуть-чуть выросла, чтобы ты могла пропорционально уменьшиться.

– Спасибо, наставник, – ответила Мими. – Всё-таки с тобой мне гораздо лучше.

Камень в твой огород

Доктор Авари Линтц лежала в идеально соответствовавшем форме её тела ложе в кабине космической ракеты, готовой унести её в космос, к межпланетному радиотелескопу, построенному для обнаружения звёздных систем с планетами. Её командировка должна была продлиться недолго. Нужно было лишь проконтролировать наведение, убедиться, что программа стабильна, и просто присутствовать при первых наблюдениях. Если телескоп сможет работать в её присутствии, то без неё всё будет гораздо проще, так как системе не придётся делать поправки на её собственное движение. Всё казалось простым. Таких вылетов было сделано немало, и все давно привыкли полётам учёных в космос и возвращению на Гилан.

Ракета вздрогнула от запуска двигателей, ускорение прижало доктора Линтц к ложу, и через четверть часа утомительного давления, она ощутила лёгкость в теле. Оставалось просто дождаться стыковки со станцией через несколько часов полёта. Станция следовала за планетой по её же орбите, но на удалении, чтобы её гравитация меньше влияла на точность телескопа.