Читаем Тюрьма ребёнка полностью

Ближе к вечеру вернулись сначала Ямех и Каут, а потом и их родители. Хозяин дома с сыновьями тоже закончили работу, и его жена и старшие дочери подали для всех ужин: пресные ячменные лепёшки, варёные бобы, жареную рыбу и фрукты с деревьев в саду. Хурма и мандарины только начали созревать, но инжир был хорош. Мензун ел, задумавшись о своём, но все хотели услышать о его жизни и странствиях, и, в конце концов, пришлось отвечать на вопросы.

– Как случилось, что ты оставил путь наёмника и пошёл по пути жреца? – спросил хозяин, которого звали Зернаг.

– После моего последнего боя я понял, что боги хотят этого, – ответил Мензун.

В его ушах снова зазвучали стрёкот кузнечиков и шум ветра, и он почувствовал запах сухих трав. Он начал рассказывать, и воспоминания нахлынули и заставили его забыть о настоящем.

***

Войско стояло, а вернее разлеглось за окраиной города, у подножия холма, на котором он раскинулся. Наёмники, Мензун среди них, ждали, сидя и лёжа на земле, в подсыхающей высокой траве. Для них это должна была быть просто ещё одна стычка. Городское ополчение нервно топталось на обоих флангах, перепуганное не на шутку. У подножия холма, на равнине, расстилалось убранное ячменное поле, а за ним начинался редкий лес, который продолжался дальше вниз по долине. Оттуда вот-вот должны были прийти враги. Прибежал посыльный и прокричал:

– Градоначальник напоминает, что вы обещали храбро сражаться, чтобы получить дополнительную плату. Они скоро появятся. Приготовьтесь!

– Передай градоначальнику, достойнейший, что мы готовы и про обещание помним, – ответил командир наёмников Нерса, не пошевельнувшись и даже не открыв глаз.

Тот помялся на месте, не зная, что сказать, махнул рукой и убежал обратно.

– Идут, – заметил кто-то из наёмников.

Мензун присел и открыл глаза. Из леса за полем показался авангард вражеского войска. Выйдя на опушку, они остановились, дожидаясь остальных. Постепенно они все построились, и оттуда послышались крики с оскорблениями в адрес защитников города.

– Много, – обеспокоенно обронил тот же наёмник, что первым заметил врага.

– Многовато, но не слишком, – ответил Мензун.

– Много, – повторил тот, с досадой качая головой.

Снова прибежал посыльный.

– Что нам и вам делать? – спросил он. – Вы нападёте на них?

– Я пойду с тобой, – спокойно ответил командир.

Он поднялся, потянулся, разминая руки и ноги, и последовал за посыльным.

– Самое трудное – это объяснить им, что мы ничего не собираемся делать, – усмехнулся им вслед Мензун.

Наёмники вокруг, кто слышал его, усмехнулись, но никто не засмеялся. Они продолжали лежать в траве, кто на спине, а кто на боку, подперев голову рукой и поглядывая вниз, на потрясавших оружием и кричащих врагов. Командир пришёл назад и тоже лёг. Задние ряды увидели, что другой посыльный побежал наверх в город. Через некоторое время оттуда пришли с кувшинами воды несколько горожан и напоили наёмников и ополченцев. Это вызвало у врагов целый шквал ругани. Они целый день шли по жаре и страдали от жажды.

– Командир знает, что делать, – заметил кто-то. – Атаковать значит попасть в засаду на опушке леса. Ждать здесь значит победить.

Увидев, что водоносы возвращаются в город, враги пришли в возбуждение. Их командир послал гонцов на фланги с командами. В этот момент наёмники встали с земли и построились. Уже двинувшееся вперёд войско врагов приостановилось, и возникла давка. На их глазах численность защитников города увеличилась в полтора раза. Их командир продолжал гнать войско вперёд, и им пришлось вступить на убранное ячменное поле. Тут их бег замедлился ещё больше, потому что стерня колола им ноги. Спотыкаясь, они продолжали двигаться вперёд.

– Пращники! – прокричал Нерса.

Те привычным движением достали из-за пазухи по камню, вложили их в пращи, сделали взмах, и в наступающих полетел град камней. Было видно, что попадали далеко не каждым камнем, но вопли тех, в кого попали, и стук падающих камней деморализовали нападающих.

– Ещё раз! – крикнул Нерса.

Второй град камней полетел вперёд. На земле позади нападающих остались лежать несколько воинов. Некоторые захромали, а у иных по лицам и одежде потекли ручейки крови.

– Много, – повторил кто-то сзади Мензуна.

Слева от него стоял его друг Рекин, а справа другой друг Ладаш. Они давно уже сражались втроём, плечом к плечу. Тот день не должен был ничем отличаться от остальных. То же ожидание, тот же бой, та же обильная еда и выпивка после боя.

– Копья! – раздался крик командира.

Все и Мензун поставили копья к плечу, поплевали на ладонь, и взяли копья наперевес. Нападающие были уже в каких-то пятидесяти метрах.

– В бой! – прорычал командир, взмахнув рукой.