Читаем Тюрьма народа полностью

Тюрко-семитский Проект "Россия" исполнен. Восстановленный в бетоне храм Христа Спасителя высится в двух шагах от Мавзолея – теперь уже, видимо, вовеки неприкосновенного. (Это два равновеликих балансира Системы, и не случайно, что в периоды антимавзолейных кампаний из окошка ХХС доносились призывы "не раскачивать лодку".) В мирном и теперь уже, вероятно, вечном соседстве друг с другом парят над евразийской столицей золотые православные кресты и красные пятиконечные звезды. Символы и святилища христианства и коммунизма – двух глобалистских расово однородных доктрин, определивших судьбу Евразии – органично дополняют друг друга. Византийско-ордынский и хазарский компоненты Проекта, наконец-то пришли в устойчивое равновесие. Православный Путин, дитя Лубянки, и по сей день увешанной портретами большевика "Феликса", пьет кумыс в Казани, "гасит" одиозных евреев типа Гусинского и Березовского и при этом дружит с Хазановым и Райкиным, толкает речи перед пейсатыми массовками и… провозглашает тосты за Сталина. Ответ на наивный вопрос, которым мучаются и патриоты, и демократы: "Кто вы, президент Путин?" весьма прост: Путин – это конечный продукт Евразийского Проекта, вышедший из реторты его сокровенной лаборатории – Лубянки (не случайно чуткий А. Дугин отозвался на избрание ВВП статьей о "континентальном КГБ"). Путин несет в себе посвящение опричнины и ЧК, всю тысячелетнюю карму России-Евразии. Он – воплощенная евразийская энтропия и, следовательно, окончательная русская смерть.

Энтропия опочила и на верной служанке Проекта – "Русской" православной церкви, получившей за свои труды на ниве порабощения русских уютный статус эдакого "министерства духовного возрождения" (МДВ), как и в золотые времена Орды, имеющего определенные льготы и автономность. Раззолоченная и набеленная, пустотелая и гулкая, РПЦ механически отрабатывает "линию" на "мир и согласие", дважды в год выдавая порцию монотонно-слащавого морализаторства и трупного богословия в виде патриарших посланий. Батюшки деловито мелькают в школах и воинских частях, в банках и на телеэкранах, органично заполняя христианством опустевшую нишу пролетарского интернационализма. Попы все более картаво твердят о "россиянах", об "обществе" – но только не о русских.