Читаем Тюрьма народа полностью

Нарастает расовая эрозия белого населения, прежде всего русских. Особенно это заметно в Москве, где уже взращен специфический евразийский тип, нечто черняво-буроглазое. "Нет, в России, в Москве особенно, фашизм невозможен, – удовлетворенно мурчит Лев Новоженов. – Москва – это Вавилон. Город всех, кто в нем живет" ("Вестник ЕАР", №5(22), январь 1999). А кто же "в домике живет"? Кавказцев в столице проживает 1,5 миллиона, их количество за последние годы выросло в 10 раз, тогда как собственно население Москвы (прежде всего русское) сократилось на 2 миллиона. А ведь эти кавказцы еще и плодятся. Прибавьте татар, евреев, всевозможных "чухонцев", полукровок – и столицу вообще невозможно назвать русским городом (впрочем, строго говоря, она им никогда и не была). Нынешняя тюрко-семитская Москва – закономерный результат своей тысячелетней евразийской эволюции. Женившийся на степной красотке князь-основатель, чей памятник украшает московский центр, мог бы быть доволен: сейчас уже почти каждый москвич напоминает обликом его сына. Вот так, православные: хотели Рим, а получился Вавилон, одна из зловещих "реторт" выведения сумеречной Антирасы, подобная Нью-Йорку и другим мегаполисам.

Оплакивающий "советскую родину" Аман Тулеев, будучи дублером Зюганова на президентских выборах 1996 года, рассчитывал, по его же словам, на голоса 40 миллионов российских граждан смешанной крови. В том же году, освещая предвыборный визит Ельцина в Башкирию, комментаторы ОРТ отметили огромное количество смешанных браков в республике и "особую славяно-азиатскую красоту местных жителей". В Уфе Ельцина встретили театрализованным действием, в ходе которого исполнялась кантата "Не русский я, но россиянин" – путь "от Руси к России" пройден.

"Особую славяно-азиатскую красоту" нередко можно наблюдать и в центральных областях, не говоря уже о Поволжье, Оренбуржье, или о более восточных регионах. Будучи в Саратове, автор этих строк был свидетелем эпизода, когда двое приезжих с обычным европейским обликом были сразу же "опознаны" аборигенами как "не местные": "Вы, ребята, наверное с Севера, поморы". Нормальный русский генотип воспринимается как экзотика. Кстати, о поморах. "Недавно я побывал на Севере, там, откуда я родом, провел там две недели…, – рассказывает в своей книге А. Паршев, – Прежних жителей – поморов – почти нет…" Зато в изобилии приезжие "из России", благо бы еще белые люди, а ведь есть и такие, "у кого дед – китаец, у кого негр" ("Почему Россия не Америка", М., 2000).

***