Читаем Тито полностью

Тито знал от мамы, что Розанди не обладает большой магической силой. Её силой был дар чувствовать жизнь. Но творить чары её было и не зачем… Вода в чайнике забурлила быстро. Но Розанди успела за это время достать чашки из шкафчика и насыпать в них траву чая. Потом, сняв чайник с печи залила чай водой. Стоило воде пропитаться чаем, как Розанди щёлкнула пальцами и травинки исчезли. Слепая женщина слегка остудила чай и поставила чашки на стол. Потом достала из маленького серванта печенье и конфеты и, высыпав всё это на вазочку, поставила на стол.

Тито наконец понял её секрет — она ставила все вещи ровно на свои места. Юный маг был уверен, что если он сейчас переставит чайник куда-нибудь в другое место, Розанди найдёт его нескоро. Но Тито был неспособен на такой поступко.

— Как живёшь? — спросила Розанди, сев в кресло напротив Тито.

— Неплохо. Вот скоро первый курс Школы заканчивать буду, — ответил Тито. — А вы? Что это за новый дом здесь построили?

— Неплохо значит?.. Ну-ну… Моя жизнь течёт спокойно, как равнинная река. В город переехали знатные господа и построили себе особняк. Муж и жена, ещё десять детей. Но дети им не родные, лишь воспитанники. Сироты, наверное. Женщина любит цветы и устроила здесь сад, но ухаживать за ним не успевала и меня назначили на должность садовника. Так что положение в жизни у меня есть, — ответила она, прихлёбывая чай. — Шен ненавидит их. — добавила она.

— Ну он и раньше не тянулся к магам, — заметил Тито.

— Может быть, может быть. Но этих детей он не переносит в корень. Стоит хоть одному появиться рядом, как он прячется. А я чувствую волны его страха. Странно, не правда ли? — задумчиво сказала Розанди.

— Никто не знает, кто они, — сказал Тито и нахмурился.

— Зачем ты пошёл через незнакомый двор? — спросила Розанди.

Тито сделал глоток чая, тот оказался на удивление вкусным. В Школе он был просто обычным чаем, а здесь был вкусным… Ещё бы сахара туда положить и было бы просто чудо как вкусно.

— Мне нужно было пройти по этой дороге, — уклончиво ответил Тито. Его заинтересовала манера разговора Розанди, её степенность, сквозь неё чувствовалась мудрость и житейский опыт.

— На кладбище хотел пройти? — поняла она.

— Да, — ответил Тито без чувств.

— Давно пора, они же скучают, — сказала Розанда. Она говорила, не меняя тон, но от этог её слова только прибавляли в весе.

— Откуда вы?… — не договорил Тито.

— Я чувствую. Все те, кто погиб в тот день насильственной смертью скучает. Они не могут находиться спокойно в забвении, пока кто-то не попросит за их души. По ночам их голоса усиливаются и скребут мои нервы. Я иду к ним и сижу рядом с могилами всю ночь, иногда со мной ходит Шен. С прибытием людей в этот дом голоса стила намного грустнее, — ответила Розанда и посмотрела в окно невидящим взором.

— Гвоздики нужно полить, им не хватает влаги, — заметила она, отворачиваясь.

Тито съел конфетку, сладкое он всегда очень любил и теперь поглядывал на конфеты, думая как бы не съесть их все.

— Твоя жизнь была паршивой, — заговорила вдруг Розанда.

— Не то, чтобы очень уж, — пробурчал Тито. Ему не нравилось, что уже второй человек ему это твердит.

— Но всё может вскоре измениться… Всё зависит от выбора. Но не твоего… Твой выбор лишь прикрытия для главного действующего лица, — продолжила Розанда.

— А вы знаете, как оно выглядит? — спросил Тито и посмотрел на перстень на своём пальце.

— Оно стоит перед моим внутренним взором. Это девушка. Ей тринадцать-пятнадцать лет. Волосы короткие и тёмные. А лицо я описать не смогу, ты всё равно не представишь его. Но ты сможешь её почувствовать. Ты её уже видел один раз. Ты как-то сумеешь ей помочь. А она задумается, что делать с тобой. И от этого решения зависеть будет многое. — ответила Розанди.

Она допила чай и поглядела на Тито вновь.

— Опиши своё лицо, — попросила она вдруг.

Тито задумался — а стоит ли?

— Представьте себе шрамы. Один кривой линией пересекает лицо от уголка левого глаза к подбородку. Второй прорезал лицо наискось от правого виска, задев губы и дойдя до шеи. Третий прорезал лоб почти ровной полоской пересекая его. Четвёртый прошёл где-то от середины лба в левую сторону, задев нос и закончившись на щеке. Пятый задел край правого глаза и спустился почти вертикальной чертой. Шестой начинается от левого уха и, тянется через нос, правую бровь и лоб к волосам. И сеть маленький шрамиков, который очень много. Но они уже почти что прошли. Представили? — спросил Тито. Может, он и мало смотрел в зеркало, но каждый раз шрамы отпечатывались в его сознании. Он помнил каждый.

— Ты разбил лицо, падая в какую-то канаву или яму или в битве? — спросила Розанда.

— Не то, не другое. Простая перепалка… — ответил Тито.

Розанда его перебила:

— В простых перепалках такого не получают. Тот, кто тебя ранил почему-то тебя возненавидел. Может, ты даже знаешь этого человека, просто забыл про него, но тот помнил. Ты помнишь его?

— Смутно. Я старался вырезать его облик из сознания, чтобы не ненавидеть… Хотя это и было бессмысленно.