— Вопрос не обсуждается. Я не предоставлю её самой себе. Однажды от неё уже отказались, а в таком состоянии она одна точно не выдержит. Даже если бы она была здорова, я бы её не покинула, — отдав записку я повернулась к мужчине спиной, показывая, что разговор окончен, и погладила кисть подруги.

— Асенька, не дури, — я усиленно замотала башкой, — ты же столько времени потратила, чтобы его найти — я улыбнулась и кивнула. Затем достала блокнот и написала:

— За это я отлично вознаграждена. Я встретила замечательного друга — тебя. И ты никогда меня не оставляла. А мой муж, он покинул меня, допускаю что из благих побуждений, но он ушел, оставив меня один на один с той реальностью, которая мне и в кошмарном сне не снилась, — я села обратно на раскладушку, краем глаза заметив, что врач вышел, оно и к лучшему.

Ближе к обеду в палатке раздалось эхо отдалённого взрыва. Все вздрогнули и замерли, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Складывалось ощущение, никто из повстанцев этого не заметил, к нам иногда заходили медсёстры и с совершенно спокойным фейсом ставя больным уколы или капельницы, снаружи тоже не наблюдалось паники, сделала заключение я из того, что видела в щелку, когда поднимался полог.

— Пойду, узнаю, что там, — сунув мулатке бумажку со словами, я выскочила на улицу.

Действительно, никакого волнения. Многие палатки были собраны. В середине поляны расположились три огромные машины, перед ними, за столами, сидели медсёстры. Беженцы из Лагеря по одному подходили к ним. У девушек, были какие-то приборы, полагаю определявшие естественное или искусственное происхождение подошедшего. Судя по всему, это действо шло с утра, потому что в очереди не осталось выращенных, они не могли обмануть прибор. Все прошедшие проверку загружались в кузова авто. К медсёстрам подвозили даже тех, кто находился в коме. Одного из подвезённых, забраковали и сотрудники повстанцы унесли его куда-то. От этого мне стало так мерзко на душе. Неужели они просто бросят их всех здесь?

— Нет, их не оставят, не переживай. Они отправятся в лагерь выращенных, там за ними приглядят, — услышала я сзади голос Риши, будто он прочитал мои мысли, но, наверное, вопрос был написан у меня на лице, — пошли за твоей подругой, — мои брови удивленно взлетели, — не спрашивай, пошли, — и он потянул меня назад к палатке.

— Всё нормально, — объявил он громко, входя под тент, — эти взрывы доносятся из разгромленного Лагеря. Повстанцы его взрывают. Скоро за вами придут медики, чтобы отправить туда, где вам помогут, — потом он подошел к лежанке Кары, — бери лекарства со стоек капельниц и неси как можно выше, — уже почти шепотом мне.

Я аккуратно сняла мешочки и задрала кисть максимально высоко. Врач бережно поднял девушку на руки, он был, наверное, метра под два ростом и медикаменты, поднятые мной вверх, оказались почти вровень с головой мулатки. Он нёс её, как будто она была хрустальная, а я семенила рядом, стараясь поспевать за его широкими шагами. Сделав приличный круг, мы обошли столы с проверяющими и со стороны леса подошли к кабине одной из машин. Мужчина свистнул.

Открылась дверь и из недр большого автопоезда высунулось невообразимо рыжая шевелюра и веснушчатая физиономия совсем ещё юного парня.

— Ну-ка, Виктор, помоги мне. Сейчас она залезет, — юноша подал мне покрытую конопушками кисть, — Засунь мне в зубы пакеты с препаратами и лезь, — скомандовал мне Риши. Сам он встал на подножку, когда я пробралась внутрь, он передал парню Кару.

Позади сидений, была устроена широкая лежанка. Туда и поместили подругу. Мне было выдано лекарство, которое я должна была держать, работая вместо штанги для капельницы. Через час наша грузовик тронулся. А я гадала: «Ведает ли кто-нибудь о том, что подруга здесь? А если нет, что нам будет, когда узнают? Почему Риши решил нам помочь?» Эти и многие другие вопросы роились у меня в мозгах.

45

Ехали мы долго, в кромешной тишине. Лишь иногда мой новый знакомый — врач, смотрел на мешочки от капельницы, которые я то и дело перекладывала из одной затекшей руки в другую. К вечеру препараты закончились. Риши осмотрел мулатку, недовольно цыкнул языком и сел на место. Я умостилась рядом с девушкой, держа её ладонь в своих. Писать ему что-то не было возможности, вокруг сгустились ранние весенние сумерки, света в почти не было, только приборная панель слегка подсвечивалась, да мигали некоторые лампочки.

Была уже тёмная ночь, когда мы остановились. Куда мы приехали я не понимала, после того как Виктор выключил фары, автомобиль обступила зловещая мгла:

— Сидите здесь, — произнёс мужчина, тронув меня за локоть, — я вернусь за вами чуть позже.

Я слышала движение за стеной, Виктор тоже вышел помогать. У меня появилось чувство, что мы остались с Карой одни во всей вселенной. От темноты и приглушенных, монотонных звуков меня начало клонить в сон и, наконец, я ему поддалась, сказывалась предыдущая бессонная ночь, и день без пищи.