Постепенно офис освобождался от посторонних звуков — все меньше хлопали двери, реже слышались чьи-то голоса за стеной. И хотя в кабинете Германа не было окон, чувствовалось, что день угас и вечер подступил к порогу. Сергей заглянул, попрощался. Светлана тоже куда-то умчалась. Герман остался один, возможно, не только в их маленьком помещении, но и во всем корпусе.

Чтобы успеть к восьми, надо бы уже выходить. Он выключил компьютер, потер уставшие глаза. Сгреб бумаги в кожаный, приобретенный недавно в одной приличной галантерее, деловой портфель, застегнул металлическую пряжку и покинул засыпающий офис.

Ира Кастинцева жила недалеко от главного корпуса университета, в спальном районе, который не отличался особым разнообразием — дома все были однотипные, панельные, в серо-белой гамме. А вечером они сливались в одну грязно-серую массу и выглядели, как двое из ларца, одинаковых с лица.

Герман приближался к указанному месту встречи — во дворе П-образного дома с аркой. Как только он подошел к черному прямоугольному проходу, который смотрелся огромной дырой в стене, услышал женский визг.

Герман прислушался — крики повторились, голос доносился со двора, сразу за аркой. Ускорив шаг, Герман вглядывался в глубину проема, который уже провалился в вечерние сумерки. Там в мутной пелене глаз уловил движение, мужские крепкие спины — две… Нет, три…

— Руки убери! Убери руки! Помогите!

Часть III

Под знаком скарабея

24 глава

Темный монолог

Тонкая, щуплая рука с безупречным маникюром аккуратно, почти беззвучно положила невесомый смартфон на рядом стоящую тумбочку. Комната утопала в полумраке. Лишь тусклый, приглушенный куполовидным абажуром из плотной ткани свет, отбрасываемый торшером на резной деревянной ножке, словно проецировал полупрозрачный силуэт на мягкое кресло.

Извивающейся змейкой поднимался вверх и растворялся под потолком белый столбик табачного дыма.

Силуэт слегка пошевелился, вздохнул и подобрал стройные и невероятно гладкие ножки под себя.

— Он думает, у меня кишка тонка… Посмотрим. Так просто от меня уже не отделаешься. Емупридется это признать и выполнить наш уговор.

Женщина встала и прошлась по комнате. В задумчивости остановилась возле окна, поднесла тоненькую сигарету к губам, которую очень изящно держала — между средним и указательным пальцем, слегка зажимая. Ладонь при этом выглядела расслабленной, будто рассекала волны, плавно, не торопясь.

— Этот Герман Петрович совсем освоился. Похоже, чужая шкура пришлась ему по вкусу… Что ж… Как он ловко занял место Константина, не моргнув. Уже заходит в офис как хозяин. А вокруг него все так и прыгают, в рот заглядывают. Конечно, к красивой жизни быстро привыкаешь.

Она развернулась, ловко стряхнула пепел на блюдечко и вернулась к креслу.

— Но это дело времени. Я не собираюсь спокойно смотреть, как этот сорокалетний недоумок растрачивает доставшийся ему так легко дар. Мой дар! И мой по праву. Сначала Константин, этот высокомерный выскочка, обошел меня — заполучил то, что не ему предназначалось. Теперь Герман влез. Ничего…

Она сделала еще одну затяжку и погасила сигарету.

— А этот думает, что я без него не справлюсь. Да он вообще мне не нужен. Хотя… Нужен, конечно. Как только все закончится, он будет мне очень нужен. Так что придется потерпеть. А пока что мы имеем? Мальчишка откинулся. Было бы хорошо, чтобы это признали самоубийством, и делу конец. Наш Герман очаровывается Светланой — ну это пусть, даже к лучшему. У влюбленных мужиков внимание притупляется, и они перестают нормально соображать. Но все-таки какие же они непостоянные, эти мужики. Раз — и нет больше любви, и не нужна уже любимая и неотразимая Мариночка. Вот так просто — одну в психушку, а новая кукла уже тут как тут. А нам и на руку. Женушка не в себе. И пусть подольше так будет. Пока все путем. Следаки вынюхивают, но шансов у них нет. Даже если до чего-нибудь докопаются, я уже буду далеко. Этот выполнит уговор, не сомневаюсь. Уж больно зацепился он за перспективы…

Ее губы расплылись в улыбке.

25 глава

Рембо с портфелем

— Руки убери! Убери руки! Помогите!

Крики становились все более надрывными. Это не походило на ссору не поделившей что-то парочки. В женском голосе явно ощущался страх, неподдельный ужас.

Германа сковало оцепенение. На мгновение он замешкался, остановился и посмотрел по сторонам. Как назло, ни души. А ведь не такой уж и поздний час.

«Что же делать? — крутились обрывочные мысли. — Позвать на помощь? Подождать, может, утихнет, обойдется… Вызвать полицию?»

— Ааа! Не-е-ет! — пронзил, словно уколом в сердце, крик.

Герман вдруг понял, что голос кажется ему знакомым. Где-то он точно слышал его, эти звонкие нотки… И тут до сознания наконец-то добралась мысль, что Ирка, скорее всего, уже должна быть там и ждать. Точно! Это же Иркин голос!

Он припустил к арке. На подходе послышалась возня, будто кто-то кого-то тащит, шарканье подошвами, чье-то пыхтение.